К концу я перестала чувствовать, как все сжимается внутри. А Дэн как раз успел куда-то позвонить и кого-то вызвать.
— Услышав от тебя про Мастера, я подумал, что его загрызли твари, — признался он, когда я отстранилась. — Слава небу, что это не так.
Мы оба сидели на подлокотнике кресла. Это было неудобно, и оно шаталось под нашим весом.
— Жаль, что ты король, — зачем-то сказала.
И, пока мы не навернулись вместе с насестом, встала и отошла на два шага.
— Встретив тебя, я подумал так же, — признался он, и в его глазах лучилось тепло и сочувствие.
— Прости, что врал.
— Спасибо.
— За что?
— Мне было важно это услышать.
Пока ждали тех, кто будет заниматься организацией всего, я успела признаться, что уже привыкла к присутствию в своей жизни родного человека, и не знаю, как теперь быть без него. А Дэн снова меня обнял.
Само собой получилось, что следующие две недели я жила в доме дяди. Нужно было прийти в себя, закончить с формальностями, навести порядок. И посетители никуда не делись, они продолжали приходить.
Первые дни я все делала на автомате, мыслями витая где-то далеко от земли. Потом стала чаще подходить к зеркалу, чтобы поискать у себя признаки быстротечного старения. Не находила. Ругала себя за глупость и через время возвращалась снова.
Слезы помогли. Не так, как Дэну, то есть не исцелили полностью — раны остались и затягивались естественно, но зараза была уничтожена. Никто не погиб и не превратился в рычащего монстра. Ради такого и состариться не жалко.
После инцидента на празднике, обросшего сплетнями и сочными подробностями, сторонников короля в Арнеаре существенно прибавилось.
Колдуны затаились… но мы все понимали, что рано или поздно они решатся на новую атаку. А, учитывая привычку Дэна бросаться в самую гущу событий, рискуя жизнью, и не только своей, интуиция подсказывала, что и меня это не обойдет стороной. Маячившие впереди свадьба Шантии и моя собственная тоже спокойствия не добавляли.
Родственники, кстати, старательно поддерживали, навещали, даже Шантия с Норин не побоялись сунуться в Старый Город, и потом часа три добросовестно мешали мне работать.
Когда они соблюдали осторожность, жить было определенно спокойнее. Только поэтому, конечно, а не из-за глупого беспокойства, я сдала их Трису. Они получили втык, страшно разобиделись, но все равно звонили по сто раз на день, бесились, если я не отвечала, и стали присылать еще больше местных вкусностей.
Трис отделывался сообщениями мне на е-мейл, чтобы узнать, как дела.
