— Твоя правда, Ростислав Драгомирович, союзники вам нужны, да где их взять? — вздохнул Великий Князь (нет, он точно мысли читает!), — и нет, мысли я не читаю, не смотри на меня так. Как говорится, у бритов умные головы думают одинаково, а в нашей стране у дураков мысли сходятся. — Михаил Владимирович улыбнулся и продолжил: — как видишь, над тобой, как и над Империей нависла угроза. Именно поэтому ты летишь в столицу, чтобы государь мог позаботиться о тебе в благодарность за твою службу.
— Но как, Михаил Владимирович? — не удержался я от вопроса.
В голове мысли летали с такой скоростью, что вышел в изменённое состояние сознания.
Легче не стало. Догадок, как мне могут помочь, не появлялось, а вот всякий бред лез в голову.
Сделают аристократом? Женят на дочери Императора? Выделят охрану? Запретят на меня нападать? Такое вообще возможно?!
О! На карантин закроют?
А что? Изолировать меня одного, или отряд бойцов несложно, они вон, целую систему прикрыли.
— Есть один способ и без карантина, — великий князь, казалось, сдерживался, чтобы не засмеяться, — но, если хочешь, то и породниться можем.
На дочь у императора уже есть планы, но моя Лиза пока ещё в девках ходит.
— Чур, меня! Чур! — Возопил я мысленно, а великий князь всё же рассмеялся. Громко, заливисто. Видно было, что ему действительно весело.
— Ох, уморил, — выдавил он, прекращая трястись от смеха и утирая уголки глаз, — спасибо, Ростислав, давно так не смеялся, — он ещё пару раз хохотнул, глубоко вздохнул и продолжил: — уфф, послушай старика, научись держать лицо.
Все мысли видно. А сейчас не переживай, ни о благодарности, ни о наказании за лже боярина. Всё будет хорошо. Ты справишься.
* * *Легко сказать не переживай. Да трудно сделать.
Беседа с великим князем завершилась. Я вернулся в кубрик, успокоил бойцов, улёгся в мичманской, но продолжал думать.
Через два часа бойцы уже вовсю сопели на новых койках, а я всё ворочался. Мысли никак не хотели уходить.
Нда. Разбередил великий князь мои нервы. Разбередил.
Из конкретики только — что-то будет. А что, так и не сказал. Ненавижу неопределённость, особенно, когда это касается моих близких. Ещё и наказание за лже боярство…. Только последние слова Михаила Владимировича вселяли хоть какую-то надежду на хороший исход. Если он считает, что я справлюсь, значит, иного варианта у меня не остаётся.
В общем, мысли я гонял половину ночи, но так ни к чему и не пришёл. А утром, когда проснулся, времени рефлексировать не было.
