— Ерунда какая-то, — протянул я в сердцах, оставляя попытки осознать свой промах. Хорошо ещё, что успели раньше великого князя. Хоть здесь не опростоволосимся.
— Ты чего нервничаешь? — удивился Гадел из соседнего со мной кресла.
— Да так, — покрутил я рукой, нечаянно задев подлокотник, отчего по нему пошла трещина. — Во, видишь? Не рассчитан салон на наши туши, да и оружейной тут нет.
— Так правильно, — успокоил меня Татарин. — Великий князь сам оружие, зачем оно тут?
Хм, ну, так-то да.
— Но как же гвардейцы? — решил уточнить я.
Гадел ответить не успел. Кресло спереди жалобно затрещало, и над его спинкой появилась голова Миши Гусарова.
— Да, забейте, — улыбнулся он, — вспомните эдикт об оружии, при членах императорской семьи оно запрещено, только парадное можно.
…!
— Вот журналисты на земле удивятся, — протянул Гвоздь, появляясь над соседней с Мишей грядушкой.
— Ага, — Гусаров вернулся в кресло, — прецедент создадим знатный. Весело будет.
— Приветствую, господа, — не успел я ответить, как в салоне появился великий князь со свитой.
— Здравия желаем, Ваше высокоблагородие! — вскочили мы под аккомпанемент скрипа, треска и лязга. Ну вот, ремонт надо будет делать….
— Ой, — пискнул Хирш.
Михаил Владимирович кивнул нам. Проводил взглядом выкатившуюся от Феймахера гранату. Вернул её ему телекинезом. Перешагнул упавшую в проходе трубу гранатомёта и занял своё место. За ним поспешили незнакомые мне люди и Елизавета.
Все они бросали на нас крайне удивлённые взгляды. Я бы сказал охрене… ошарашенные.
Только Елизавета смотрела с примесью вызова и злорадства, причём исключительно на меня.
— Миша, — прошептал я, наклоняясь к Гусару, — скандал будет громким?
— Да не, — он посмотрел на меня, задрав голову вверх. — Не то, что бы скандал, так, посудачат с месяцок в СМИ и всё.
Как камень с души. Честное слово.
— Это, если, наш крылатый чародей не учудит чего, — добавил Гвоздь, и мы дружно повернули головы в сторону Феймахера.
Фея, в этот момент, подтянул к себе упавший гранатомёт, но, выпрямляясь, зацепился застёжкой подсумка о подлокотник.
Ручные гранаты, словно яблоки из лопнувшей корзины, повалили наружу, прямо Прухе на колени.
Представил, как что-то подобное происходит на взлётной полосе. Как журналисты разбегаются в разные стороны. Прыгают под днище шаттла. Прячутся за бетонными тумбами. Кричат от ужаса. Зовут на помощь…
— Надо его нейтрализовать, — задумчиво произнёс я, — а то скандал точно будет, и далеко не месяц.
