— Давно пора, — согласился Гусаров, — постоянно говорю, что он нас когда-нибудь прикончит.
— Чур, я руки вяжу, — присоединился к заговору Гвоздь, — Татарин, на тебе ноги….
— А я ему кляпом рот заткну, — подхватил Гусар, — давно приготовил, знал, что пригодится.
— Командир, на тебе самое сложное, — повернулся ко мне Гадел.
— Ага, — хмыкнул Гусар, — уговорить пилотов открыть люк, и избавиться от тела.
Глянул на них — ржут.
— Идёт, — согласился я, от чего их улыбки померкли, а лица вытянулись. — По моей команде вяжете его.
Операцию назовём — «оборвать крылья».
— Мы же пошутили, — дал заднюю Гусар.
— А я нет. По местам, взлетаем.
* * *Взлёт прошёл штатно. Только все уселись, как стюард задраил люки. Шаттл разогнался по палубе и выскочил в открытый космос.
Удара от плазменных движков я не почувствовал. Мой взгляд прикипел к иллюминатору. Вид на Санкт-Петербург заворожил с первого мгновения.
Слышать о столице и видеть её — разные вещи. Скажут, планета-город — подумаешь, что круто, а увидишь — глаз не отведёшь.
Всё внизу оказалось застроено домами. Перепады в высоте зданий, широкие магистрали между районами, всё это казалось сверху ажурной, воздушной оправой, в которой изумрудами и сапфирами сверкали парки, и океаны."
"У меня дух захватывало от ощущения, будто мы подлетаем к огромной драгоценной сфере. И чем ближе мы летели, тем становилось чудеснее. В бетонной платине оправы проскальзывали голубые росчерки рек, белели жемчугом вершины гор, сверкали янтарём редкие пляжи.
— Лепота какая, — восхищённо протянул Пруха, — Вот бы Милана моя это увидела.
Обязательно сюда с ней приеду.
Думаю, все мысленно с ним согласились. Мне тоже захотелось привезти сюда Лиру с Варенькой. Показать им, как прекрасна столица.
— Вон дворец, смотрите, — протянул рук к иллюминатору Татарин. — Лене расскажу, обзавидуется.
— Голову убери, — Гвоздь пытался пролезть к стеклу мимо Гусара.
— Ой, на картинках не видели что ли? — удивился Миша.
— Ты кляп сделал? — отвлёкся я от окна, и Миша помотал головой, — ладно, про кляп шутка, конечно, но уговори его молчать и отдать снаряжение, скажи, что я так приказал.
Пусть спокойно идёт.
— Понял.
— Тогда готовься, сейчас на посадку зайдём.
Мелькнула в иллюминаторе толпа журналистов вокруг красной ковровой дорожки. Шаттл развернулся. Сделал круг над космопортом. Пошёл на снижение. Дёрнулся, когда включился антиграв. Потом ещё раз, когда отключились основные движки. И мы, замедляясь, подлетели прямо к трапу.
