Он хочет со мной поговорить, причем не лишь где, а непосредственно в самой Припяти!
Почему именно там?
Ну, тонкий намек был ясен — очевидно, это возвращение к старому вопросу по предотвращению аварии на ЧАЭС… Вероятно, они хорошо изучили сфабрикованный мной документ, что я доставил в Джелалабад после мясорубки в горах Пакистана. Вернее, доставил уже не я, но не суть. Как и планировалось, он дошел до тех лиц, кому изначально предназначался."
"И та беседа сначала с майором Кикоть, затем полковником Черненко в военном госпитале… Ну, ничего.
Я свое дело тогда сделал хорошо, не подкопаться. Тем более, дело-то было сугубо на благо страны. Без всяких задних мыслей. К тому же, уже позже внезапно выяснилось, что хотя я и нашел доказательства, какой-то мутный товарищ по фамилии Савельев уже сделал всю основную работу, предотвратив аварию непосредственно на месте. Как и почему? Неясно. Сначала меня беспокоил этот вопрос, но постепенно я про него забыл — когда ты на боевых выходах, не до посторонних мыслей.
Неужели сейчас все снова начинает закручиваться? Стали известны новые детали?
Не стану скрывать, мне было интересно, что же такое важное хочет мне сообщить или же наоборот, спросить, полковник из КГБ? Тогда ещё, в госпитале, капитан Игнатьев предупредил меня, что это очень непростой товарищ и с ним нужно быть осторожным. Чекистов простых не бывает.
Стоит отметить и тот момент, что Черненко хочет говорить лично, а не по телефонному звонку, не письмом, не телеграммой… Значит, это важно.
Сам факт того, что КГБ знает, где именно я нахожусь в данный момент, выдергивает меня из процесса обучения и указывает, куда нужно ехать говорил о многом… Генерал-майор Бехтерев и сам был озадачен таким поворотом, но вынужден был подчиниться.
Вероятно, началось какое-то внутреннее расследование по поводу всей этой истории с той аварией… Вернее, нет, не аварией. Она-то не случилась… Аварии не было, была какая-то очень хитрая и тщательно продуманная попытка диверсии.
Иностранными спецслужбами. Само собой, покопавшись во всем этом деле, вскрыв все детали, комитет явно был заинтересован в том, чтобы максимально разобраться в этом вопросе от начала и до конца. Ну, еще бы, такая серьезная структура просто не могла допустить, чтобы где-то остались валяться «грязные носки»…
В общем, вышел я тогда из кабинета генерал-майора, в тот же вечер переселился в общежитие.
