В будущем, во всех горячих точках, где мне, уже прожжённому боевому волку довелось побывать — всегда в голове была одна мысль — для меня плен немыслим. Ни в каком смысле. Русских солдат в плен почти не брали, ни в Сирии, ни в Ливии…
Но в Союзе, во время Афганской войны ситуация была несколько иной — молодые солдаты были срочниками, погибать не хотели. Иногда попадались бойцы считающие, что если был хоть какой-то шанс уцелеть и вернуться домой, то лучше сдаться врагу. Далеко не все, но они были. Потом их обменивали, освобождали в ходе боевых операций, выкупали.
Кто-то сбегал, а кто-то принимал ислам и оставался там жить. Но последних были единицы… И черт возьми, понять, почему они вступили на этот путь, я не мог.
Если душманы меня найдут здесь, то гарантированно пристрелят — на кой-черт им сдался тяжелораненый русский солдат? Кто его будет таскать, лечить? Откуда брать лекарства?
А даже если меня и не пристрелят, то возьмут в плен. Опять бросят в холодный зиндан и будут морить голодом, жаждой, пытать, заставят работать изнурительным трудом… Что с раненого взять? Во всем этом вообще сложно найти что-то хорошее, как ни посмотри.
Но погибать сейчас я не собирался. Даже мысли не было — зубами буду грызть, но выберусь. Легче всего сейчас все бросить, лечь и ждать своей судьбы! Но не про меня эта песня!
С трудом оглянувшись через свое же плечо, я увидел позади, в темноте горящий БТР-80, позади, на неопределенном расстоянии от него горело что-то ещё. Наверное, это был УАЗ «Буханка», в которой ехал старший лейтенант Чесноков.
Придурки, зачем нужно было так рисковать и ехать по темноте?
Я же пытался предупредить, но разве кто слушал⁈
Воняло гарью, было жарко. Я вспотел, был мокрый. Даже не знаю, может, это была моя кровь?
Кто-то где-то ещё стрелял, но все доносившиеся до меня звуки были приглушенными, гулкими. Почти все время я слышал звон в своей же голове, такой же, как во время контузии. И звон не проходил, то нарастал, то затихал.
Тошнило, сильно болела голова, волнами наказывала слабость и смертельная усталость.
В глазах плясали разноцветные звёздочки, радужные пятна."
"Я не хотел в плен. Поэтому, нереальным усилием воли, цепляясь пальцами за высохшую землю, за торчавшие из нее камни, стебли растений, помогая себе локтями куда-то пополз. Неважно куда, главное подальше от места нападения. Духи будут тут очень скоро, они не должны меня найти. В темноте никто тут прочесывать ничего не будет.
