С прошлой работой и интересами покончено.
— Ого, вот это неожиданно. Так, а разве прапорщик Лось потом не нашелся?
— Конечно, нашелся! — вновь улыбнулась она. — И рассказал, благодаря кому именно ему удалось выбраться оттуда, — тут она многозначительно подмигнула мне, да так деликатно, что я даже невольно смутился. Чего это вдруг?"
"Я также заметил, что она смотрит на меня таким взглядом, который можно расценивать как угодно. Вроде и как с открытой благодарностью, а вроде и не только. Но тут была явная симпатия.
— Кстати, как он? — спросил я, оборвав затянувшуюся паузу.
— Все хорошо, уволили его пару месяцев назад. Сказали, хватит — повоевал достаточно. Он, конечно, был недоволен, жизни без армии не представлял. А теперь вот живёт под Ростовом, кур выращивает. Домик там небольшой у него. Тихо, спокойно.
— Ух ты, наш прапорщик и вдруг фермер? — удивился я. — Да ни за что не поверю! Хотя, на самом деле, ничего удивительного в этом не было — когда мы гоняли в наряды по птицеферме, неподалеку от нашей шараги, Лось проявлял открытый интерес к выращиванию домашней птицы.
Мы думали это сугубо прапорщицкое — карманы набить, но нет. Вот оно как получилось. Нет, мы тогда тоже интерес проявляли, но в основном к яйцам на сковородке и куриному супу в кастрюле. Все остальное срочников не сильно волновало.
— Что это с тобой? — Лена вдруг обратила внимание на мой внешний вид. Выглядел я действительно ужасно.
— Только с задания! — уклончиво ответил я, попытавшись спрятать ногу за ногу.
— А сейчас в лазарет, пусть осмотрят. Потрепало меня немного.
— Да уж, это правильно! — тут ее взгляд стал серьезным. — А то смотрю я на тебя, а ты как плюшевый мишка, весь штопанный-перештопанный. Что тогда, что сейчас в бинтах.
— Наверное, ты права. Кстати, а ты куда направлялась?
— Да, я так… — отмахнулась девушка. — В штабе теперь сижу. Третью неделю здесь. Бумажки подписываю, ничего интересного. Скукотища даже. Вникаю в обязанности, потихоньку.
— Это у меня скукотища! — улыбнулся я.
Несмотря на то, что сразу по прибытию в Мазари-Шариф я не отправился в медчасть, это вовсе не означало, что у меня ничего не болело. Болело, только я эту боль подавлял, поскольку на повестке стояло сразу несколько важных вопросов, да и Док меня слегка подшаманил. И вот сейчас, стоя перед дочерью прапорщика Лось, я понимал, что с одной стороны болтал бы и болтал с ней, а с другой — мне так-то к врачу нужно.
— Ой, извини, тороплюсь! — вдруг вспомнила она.
