— Устав в советской армии не один! Есть строевой устав, устав караульной службы, внутренней, дисциплинарный устав, ещё гарнизонной службы! Ты какой из них читал, воин?
— Э-э… Строевой! Наверное!
— Наверное, читал? Или, наверное, строевой? Отлично, расскажи мне, что такое строй?
По и без того смешному лицу новоиспечённого курсанта было ясно, что он ни хрена не знает. Логично было бы попробовать ответить своими словами, что Пипкин и попытался сделать.
— Строй это когда солдаты или курсанты стоят!
— Зачем стоят? — криво улыбнувшись, спросил я.
— За хлебом?
По роте, что была построена на центральном проходе курсантской казармы прокатился неуверенный смешок. У офицера, что производил этот знакомство-опрос с подчинённым личным составом, была фамилия Чертков.
— Нет, на построение!
Услышав ответ, он едва не подавился. Несколько секунд не мог успокоиться. Все же удержавшись, задал другой вопрос.
— А кого разрешается ставить в суточный наряддневальными по подразделению?
— Курсантов и проходящих на должностях солдат и сержантов военную службу офицеров! — довольно выпалил тот, перепутав все, что только можно.
У Черткова глаза на лоб полезли от удивления. Судорожно выдохнув, он покрутил головой по сторонам, покивал и махнув рукой на знатока армейских уставов, перешёл к следующему кандидату. Ко мне, то есть.
— А ты у нас кто, воин? — спросил Чертков, поглядев на меня рассеянным зрением.
— Прапорщик Громов! — спокойно доложил я.
— О как! Первый прапорщик за сегодня… А ты как тут оказался?
— Куда приказом назначили, туда и попал.
Я роту не выбирал…
— И что, тоже, наверное, офицером хочешь стать? — ехидно поинтересовался он.
— Желательно! — согласно кивнул я, затем добавил. — Конечно же, с вашей помощью!
— Умный, что ли? — сверкнул глазами старший лейтенант.
— А где вы видели глупого прапорщика? — парировал я, улыбнувшись.
— Ну-ну… Где ранее служил?
— В Афганистане! Ещё в Туркменской ССР, у аэродрома Мары.
По строю прошёлся шумок — справа и слева в мою сторону повернулось сразу несколько голов.
Им что, так интересно было посмотреть на курсанта пусть и в звании прапорщика, с боевым опытом?
— Потом в канцелярию зайдешь, поговорим! — произнес Чертков и перешёл к следующему кандидату.
Им оказался довольно упитанный пухлячок по фамилии Тюшкин. Прям соответствовал образу, лучше не подобрать. Не думаю, что такие «домашние пирожки» пройдут обучение до самого конца! По статистике, до двадцати процентов уходило сразу, ещё на первом курсе.
