– А глаза-то открыть можете, м? – она убирает мокрые волосы с его лица, нежно, мягко, как никогда, – посмотрите на меня.
И он с трудом раскрывает веки, сжимает зубы, но смотрит на свою жену. И не узнает – взгляд этот ее, заботливый, сострадающий, другой… Мягкая, печальная улыбка.
– Куда это вы так торопились, Реиган? – спрашивает она, а сама расстегивает его дублет, и он пытается поднять руку, но внезапно не может.
Она замечает и хмурится.
– У вас и пальцы отбиты. Прекратите сопротивляться, я все-равно буду вас лечить.
– Не трогай.
– Вот еще, придумал! Вам лучше, вообще, не разговаривать. Поберегите силы.
– Не трогай, Анна… Отправь кого-нибудь за Финчем.
– Какой неженка, – она берет ножницы. – Сколько мне его ждать прикажете?
Сейчас вспорет ему брюхо или перережет глотку. Реиган замолкает и ждет – конечно, она сделает это без сожалений.
Хрусть – она разрезает ткань, обнажая его грудь и живот. Уилберг смотрит на нее, замечая, как обеспокоено она хмурится.
– Здорово же приложило, – и мягко ощупывает ребра и живот.
– Ага, сломаны ребра. Даже звука не издал. Не больно?
– Нет."
"– Ну, разумеется, – усмехается. – Нога тоже не болит?
Он обливается потом, едва сохраняя голос твердым и рычит:
– Нет.
Антуанетта вздыхает и смотрит куда-то в сторону.
– Я… не знаю, как ногу оставить. Не уверена, что получится.
Он молчит. В ее голосе жалость? Она его жалеет?
Когда она просовывает что-то под его бедро, он с шумом втягивает воздух, только чтобы не закричать.
Не будет он орать, как слабак. При ней, тем более. Ее руки быстро работают, она перетягивает бедро, а дальше разрезает ткань, пропитанную кровью. Ее зрачки расширяются, она сглатывает, но тотчас берет себя в руки:
– Свечей больше! Капитан Эрт, принесите эфир и установку.
– Нет, – отрезает Реиган.
Антуанетта склоняется над ним так, что он видит, как набухает венка на ее лбу.
– Тогда вы умрете от болевого шока. Я постараюсь ногу сохранить. Без ваших криков мне будет удобнее…
– Я не собираюсь кричать, – цедит Реиган и злится.
– И умирать тоже.
– Ну да. Это же делается сугубо по желанию. Я вас усыплю ради вашего же блага.
– Анна…
– Не спорьте с врачом, боже правый. Даже раненный, а упертый, как баран. Сегодня я здесь главная, нравится вам или нет.
– Не смей, Анна…
– Сладких снов, Реиган.
Над его головой появляется трубка, из которой валит пар, и Уилберг отворачивается, потому что этот ядовитый пар проникает в его легкие.
