Остолоп проклятый!
Натыкаясь на солдат, вхожу в комнату, которую прежде занимала Элизабет. Ту, что рядом с моей.
Его императорское величество лежит в постели, облокачиваясь на подушку. Весь в поту, желваки на щеках ритмично двигаются, едва пар из ушей не идет. Представляю, как у него все болит. Он в сознании, более того, выглядит неплохо – взгляд не затуманенный, цепкий, слегка рассерженней. Синий, словно иней. Все, как в песне.
И вот этот взгляд выхватывает меня в суматохе, и я ощущаю себя обожженной, будто окатили кипящим маслом.
Но надолго внимание Реигана не задерживается. Император диктует послание командиру – тот спешно записывает, потом протягивает его величеству бумагу для подписи, и тот даже умудряется подписать своими перебитыми пальцами.
А в это время по комнате ходит слуга его величества и готовит все для бритья, будто это сейчас, вообще, имеет значение! Надо же, император привык бриться каждый день и никогда не изменяет этому правилу. Даже находясь одной ногой в могиле. Буквально.
Зараза, ну.
Мощный обнаженный торс перебинтован, но с пальцев руки «бинт» снят.
С меня сбегает злость, потому что накрывает изумление. И немного странного болезненного трепета – этот мужчина бесстрашен и очень силен. И, кажется, именно его звериная злость, его хищная и суровая натура – топка для его воли. Он будет жить всем назло. Даже мне."
"Я жду, когда он закончит с указаниями. Реиган не торопится, но и не прогоняет меня. А я замираю у окна, складываю руки на груди и жду. Сама не знаю, чего. Может, ну его к черту? Еще нянькаться с ним.
Нужно ли, вообще, пытаться с ним договориться? Он, видно же, все давно решил.
И все-равно жду.
Хотя бы для того, чтобы в лицо ему все высказать.
Командир уходит, и слуга принимается за бритье. Мне приходится дождаться, когда мой муж будет удовлетворен бритьем и свеж, словно бутон розы. И только когда закрывается дверь, и мы с Уилбергом остаемся наедине, я разворачиваюсь к нему. Не успеваю излить негодование, потому что он говорит первым:
– Кто ты такая?
Эта рубленная фраза припечатывает меня к месту.
Она наполняет тревогой все вокруг, и мое будущее кажется еще более туманным, если не сказать ужасающим.
– Я? – мой голос предательски ломается. – Ваша жена.
На губах Реигана расцветая усмешка.
– Впервые это от тебя слышу, – произносит он. – Значит, ты моя жена?
Уточняет так, будто за этим кроется что-то чудовищное. И, тем не менее, я киваю.
– Хорошо, – улыбка не пропадает с его лица, а становится еще более зловещей.
