Высокая прическа, игривые пряди у лица, красивое декольте, тонкая талия, утянутая корсетом так, что бедняжка едва дышит. Она очень молода, на щеках вспыхивает стыдливый румянец. Девушка стесняется поднять взгляд на принца, и покорно ждет, пока он не разрешит ей войти.
– Леди Элизабет, – произносит он, заинтересованно ее разглядывая, по-мужски нахально.
При жене.
А мне наблюдать за этим смешно – ох, уж и верный муженек мне попался!
– Я к вашим услугам, ваше высочество, – и девушка осторожно вскидывает ресницы, глядя на принца.
Тошно.
Чувствую себя лишней и уязвленной. Нет, не интересом Реигана к посторонней женщине. Здесь все как раз просто – мне плевать. А вот то, что я стою в разодранном платье, мокрая, растрепанная и униженная – это да, бьет по самолюбию. А еще то, что меня никто не замечает.
Тактично покашливаю.
Лицо Реигана каменеет, он молча поворачивает голову и пронзает меня недовольным взглядом.
– Элизабет, проводите мою жену в ее покои и подготовьте к сегодняшнему приему.
Кажется, мой внешний вид совершенно эту леди не смущает, она готова выполнить просьбу принца, даже если он попросит ее спрятать мой труп в ковре и выбросить в окошко.
– Сию секунду, ваше высочество.
Ага-ага…
Я вздыхаю. Цирк какой-то. Мне, вообще-то, уже за сорок. Я женщина взрослая – томные соблазняющие взгляды и вздохи за версту чую. Все пропало… муж-то у меня с гнильцой, а фрейлины не прочь занять мое место у него под боком.
– Леди, – коротко останавливает муж леди Элизабет, – сперва принесите ее высочеству новое платье.
"
"Этим он как будто делает мне одолжение, но на самом деле бережет лишь собственную репутацию. Моя – ему безразлична.
Элизабет исчезает, и Реиган лениво интересуется:
– Сколько ей исполнилось?
– Не имею понятия.
Он раздраженно вздыхает и приподнимает бровь:
– Подумай еще раз.
– Девятнадцать, – предполагаю я.
Он мне просто омерзителен. Еще раз убеждаюсь, что развод между нами неизбежен. А, если муж заартачится, то… Морщусь. Не хватало еще повторить предыдущие ошибки бывшей принцессы.
С таким, как этот мужлан, действовать силой нельзя. Придется к разуму взывать. Долго и упорно. Желательно, чем-нибудь потяжелее.
Муж подходит ко мне вплотную, и я задираю голову. Ежусь. У него взгляд – жестокого тирана, бесчувственный и беспощадный. Без единой теплой эмоции. Только ненависть и раздражение.
– Не смей позорить меня, Анна.
В его голосе столько угрозы, что я сглатываю сухими губами.
– Я не собираюсь вас позорить.
