Время разногласий между нами прошло. Я не испытываю к вам ненависти.
– Правда? – усмехается, складывая на груди руки.
– Да, честно.
Смотрит так, что по позвоночнику проносится холодная дрожь.
– Никакой ненависти, Анна? – еще раз спрашивает, стоя так близко, что я чувствую легкий довольно приятный аромат мужского тела.
– Вам поклясться, что ли? – цежу раздраженно.
Реиган молча дергает за платье, едва не выдирая лиф из моих рук.
– Давай, докажи это, принцесса. Меня не было больше полугода. Покажи, как сильно ты скучала.
Как исправилась. Чему научилась, прыгая по чужим постелям.
Я холодею. А затем и вспыхиваю – нашел, чем упрекать. Не вижу нимба над его головой!
– Я же не спрашиваю вас про леди Фант, – говорю дерзко.
– Так спроси. Или не ты подсунула ее в мою постель? Кстати, неплохой выбор, Анна, – уголок его губ издевательски изгибается: – Элизабет тоже можешь мне предложить. Она выросла и расцвела. Не откажусь.
Его ненависть ко мне так глубока, а недоверие велико, что он попросту не слышит.
Он задался целью стереть меня в порошок. Наказать. Что это? Уязвленное мужское самолюбие, гордость… задетая честь сурового воина?
Биться с ним бесполезно. Он начнет через колено ломать. Чем больше будет мой напор, тем сильнее его противодействие. Пока не уничтожит. Ненавижу таких людей. Прямой, жесткий, вспыльчивый – с такими нужно иначе. Но хватит ли терпения?
В этот момент в комнате снова появляется леди Элизабет. Она несет темно-синее платье, и всю соответствующую атрибутику дамы эпохи Возрождения: корсет, сорочку, перчатки.
Прежде, чем подойти ко мне, заискивающе спрашивает у принца:
– Как вам такой наряд?
– Мне все-равно. Помогите ее высочеству переодеться, – он берет стул за спинку, ставит чуть поодаль и садиться, закидывая ногу на ногу.
Мы с леди Элизабет озадаченно переглядываемся. Фрейлина тянет ко мне руки, а я свирепо смотрю на мужа, пытаясь перебороть в себе приступ ярости и стеснения. Мы с ним совершенно посторонние люди.
– Так, стоп! – цежу я, и вижу, как улыбка удовлетворения расползается по нахальной физиономии Реигана, будто он только и ждал, когда я начну истерить.
Но я терять лицо не намерена. Во всяком случае не сегодня…
Я женщина, напомню, взрослая. У меня и мужчины были. Я свою прежнюю жизнь жила не так, чтобы на всю катушку, но затворницей не сидела. И я прагматик. Голое тело – это всего лишь тело. Я разжимаю руки, позволяя платью вместе с рубашкой и корсетом упасть на пол.
