– Что ему нужно?
Реиган вскидывает брови, молчит, и только коварная усмешка гуляет на его губах.
– Ты скажи мне, милая.
От одного этого «милая», которое он всегда говорил презрительно-холодно, а сейчас горячо и елейно, по моей спине бежит дрожь.
– Я его не звала. Могу поклясться на томике вашей теологии, – я вижу, что он вряд ли понимает, о чем я. – Дело в том, что я плохо разбираюсь в политике. Что этот человек может хотеть чисто теоретически?
– Теоретически? Тебя.
Меня хотят как-то подозрительно много мужчин, и это наводит на мысли, что я сорвала анти-Джек-пот, попав в этот мир.
– Для чего?
– Для того, чтобы понять, откуда в этой милой, белокурой головке столько знаний о медицине, химии и физике, а в этой пышной и соблазнительной груди такое пылкое и смелое сердце."
"Сейчас, когда над Рьеном окончательно взошло солнце и бросило свет на постель, на лицо и загорелую кожу Реигана, он казался еще более темпераментным и ярким. Черные волосы, брови, ресницы и синие глаза броско кричали о его красоте – мужской, довольно суровой, хищной красоте.
Но все же… Если бы тогда, в прошлом, он захотел бы завоевать Антуанетту, уверена, он бы это сделал. Но он предпочел ее возненавидеть в ответ на ее ненависть, в отместку за то, что она его презирала из-за смерти генерала Берка.
– Он захочет со мной поговорить? – спрашиваю я, игнорируя «комплименты» мужа.
– Не торопись, дорогая жена. Для начала я подумаю, разрешать ли ему это.
– Думайте быстрее, ваше величество.
То, что мы здесь о чем-то болтаем, уже натолкнет магистра на нехорошие подозрения. Он посчитает, что вы мне угрожаете, запугиваете или… делаете ровно то, что всегда – доводите до сердечного приступа.
– Он слишком хорошо меня знает, – несколько разнузданно улыбается Уилберг. – И ты тоже, Анна.
– Вы продемонстрировали мне свою дипломатию во всей красе, когда хотели оскопить Эмсворта.
– Его причиндалы еще на месте, но это не значит, что он ими когда-нибудь воспользуется.
И, ты правильно заметила, я не люблю долгих переговоров. Предпочитаю сразу занимать лидирующую позицию. В любых вопросах.
Его намек более, чем прозрачен. В любых вопросах. В том числе и рождения детей.
– Так что? – уточняю я.
– У меня нет желания портить отношения с Орденом, но Нейтан не явился бы сюда, если бы его кто-то не пригласил, указав, что все твои изобретения, действительно твои. Во всех документах указано авторство как минимум троих.
