– Ваше величество, мэтр Финч, – раздается робкий голос слуги, который не смеет входить, а лишь докладывает с порога.
– Пусть проходит.
Элен краснеет, быстро юркает под одеяло и недовольно глядит на Реигана, оскорбленная его равнодушием. Но император не собирается менять своих планов, несмотря на присутствие фрейлины. Она слишком заигралась и пользуется не только его расположением, но и родством с графом Мале. Ее допустили в императорские покои без ведома хозяина – Уилберг жестоко накажет всех к этому причастных.
Он не спешит одеться или даже накинуть халат.
Финч должен осмотреть его плечо, которое после перелома ключицы утратило подвижность, и ногу. А еще, пожалуй, его страшную рану на руке.
– Ваше величество, доброй ночи… – мэтр появляется в спальне, кланяется и вдруг осекается на полуслове.
Реиган оборачивается ко входу. И стискивает зубы, потому что рядом с Финчем стоит Анна. Щеки мэтра наливаются румянцем, а взгляд старается не замечать в постели его величества постороннюю девицу. Но принцесса не краснеет и смотрит уверенно.
И Рэю больно от этого взгляда. Уилберг раздосадован и взбешен. Он в страшном гневе.
– Я разве просил привести сюда мою жену? – спрашивает он.
Эта ошибка будет стоить Финчу карьеры при дворе. Рэй сейчас так зол, что хочет его убить."
"– Моя статс-дама сказала, что вы хотите видеть нас обоих, – отвечает Анна, невозмутимо проходя внутрь. – Наверняка, вышла ошибка, – повышает тон и смотрит на Элен. – Надеюсь, в этой оплошности никто не виноват. Ваше величество, прошу прощения за вторжение.
Мы явно не вовремя…
– Я хотел видеть лекаря, – Реиган стискивает зубы, потому что это против воли звучит так, будто он не хочет видеть ее.
Анна ставит на стол чемоданчик.
– У вас есть какие-то жалобы, ваше величество? Я отвечу лучше мэтра, ведь именно я занималась вашими травмами. И ваш ожег нужно обработать…– бросает она взгляд на его руку. – Иначе могут быть последствия.
Принцесса распахивает чемоданчик и копается в нем, а Реиган замечает, что она напряжена, ее губы не просто сжаты, они превратились в тонкую линию, брови нахмурены, а все движения резки.
Анна что-то роняет, прикрывает веки и снова копается. Наконец, извлекает какую-то склянку, смачивает раствором полоску ткани.
– Сядьте, пожалуйста, в кресло, – говорит бесцветно.
Рэй молча садится, погруженный в происходящее. Он взвинчен так, что звенит каждая мышца.
Анна опускается на колени перед его креслом, чтобы удобнее подобраться к извучененной руке, лежащей на подлокотнике.
