И, кажется, она же самая завидная невеста и самая презираемая женщина в Эсмаре. Но потенциальным женихам, как я вижу, плевать на мой нрав, репутацию и грязные сплетни. Мужской интерес понятен – я наследница Саореля, возможная королева, полноправная подданная Эсмара и очень богатая женщина.
Едва я появляюсь в торжественном зале дворца, мужские головы поворачиваются в мою сторону, а взгляды заинтересованно следят за моими движениями. Но еще больше внимания я получаю от дам. Они рассчитывали, что после развода я наложу на себя руки, но я не выгляжу даже оскорбленной, и это распаляет их ненависть.
Они склоняются друг к другу и, уверена, обсуждают мое платье, манеру держаться и даже Софи, которая идет рядом в качестве компаньонки.
Огромный торжественный зал полон роскоши, цветов и хрусталя. Зная сколько стоят восковые свечи, несложно подсчитать – прямо сейчас здесь сгорает целое состояние.
Я вижу Финча в обществе моих драгоценных мэтров Блэра и Мерсера. Последний в этот самый момент разглагольствует о науке.
Когда я приближаюсь, мэтры делают поклоны, по-старчески кряхтя. Послы, стоящие рядом, изумленно вскидывают брови, когда Финч представляет меня, как одного из разработчиков эфира. Мужчины скрывают усмешки и перебрасываются красноречивыми взглядами, мол, знаем мы таких разработчиков. Подтрунивая, интересуются: «Как именно действует эфир, ваше высочество?» А затем они пятнадцать минут выслушивают мою лекцию и меняются в лице – ну, что теперь скажете, господа-шовенисты?
Бреаз, который караулит недалеко, бледнеет с каждой секундой.
Кажется, он любил в Антуанетте язвительную стерву и «милую дурочку», женщину, которая была пылкой, взбалмошной и избалованной. До него вдруг явственно доходит – я другая.
Когда поле зрения появляется Нейтан, я благодарю собеседников и иду к нему. Бреаз следует чуть поодаль, словно стервятник, дожидающийся, когда его жертва испустит-таки дух, чтобы сцапать ее.
Магистр не один, с ним два довольно статных храмовика, больше похожих на охрану.
Едва я приближаюсь, он делает им знак отойти.
– Познавательная речь, ваше высочество, – говорит он, холодно глядя на меня бесцветными, словно лед, глазами.
Я прошу Софи принести мне вина, и она поднимает мой намек, молча удаляясь.
– Я не собираюсь изобретать атомную бомбу и автомат Калашникова. Я просто не могу видеть, как умирают люди, не получая качественную медицинскую помощь, – с запалом говорю я.
