Представляю, как Рэй целует ее, и мое настроение стремительно летит к черту.
Взглядом подзываю Софи, и она сопровождает меня на балкон. Встает рядом со мной, когда я вжимаюсь в перила животом и ловлю губами воздух.
Медленно вечереет, в едва потемневшем небе над огромным парком уже висит белесая луна. Слышатся крики пролетающих ласточек. Усыпанная огнями столица Эсмара лежит передо мной, как на ладони. Жизнь в ней бурлит даже ночью. Тожество будет длиться три дня.
– Ваше высочество, – этот голос впивается в меня укусом гадюки.
Я медленно поворачиваюсь, глядя на Элен, которая приближается в обществе двух моих бывших фрейлин.
– Мне неловко за тот инцидент в храме, – говорит она, делая поклон, нарочито неряшливый.
Две девушки за ее спиной скрывают усмешки.
– Ваши извинения приняты, – говорю я сухо, молча обхожу ее по довольно большой дуге и слышу, как она шумно втягивает воздух.
– Я слышала, – бросает она, – вам приглянулся старый замок в Рьене?
Внимательно окидываю ее взглядом, и она заканчивает мысль:
– Говорят, вы даже прониклись к людям, которые там живут?
– А вы любитель старины или чужой собственности? – роняю я.
– Да, этот замок мне нравится, и люди там живут замечательные.
Элен часто моргает, словно я щелкнула ее по носу. И вдруг она шипит, будто цепляясь за последний шанс меня унизить:
– Я попрошу этот замок себе в качестве свадебного подарка. Как только его величество узнает, что я жду ребенка.
Меня морально бьют под дых, но я даже в лице не меняюсь.
– Не уверена, что эта новость его так впечатлит, – отвечаю холодно.
– И Рьен останется в моей собственности, несмотря на ваше положение.
Прохожу мимо нее, но она бросается следом и шепчет вдогонку:
– Я стану императрицей!
Я устало вздыхаю, останавливаюсь и разворачиваюсь к ней.
– Я не собираюсь бороться с вами за внимание мужчины, леди Фант. Император Эсмара не трофей. Если он посчитает нужным признать вашего ребенка и жениться на вас, я ни коим образом не стану этому препятствовать.
Элен тщетно что-то ищет в моих глазах. Фрейлины за ее спиной бледнеют, в их глазах появляется осмысленность, и они смотрят на меня с одобрением.
– Дамы, – киваю я напоследок и ухожу.
Редко что-то может пронять такую, как я. Но сейчас мне формально выпустили кишки.
Стискиваю зубы. Да, работа гораздо лучше, чем любовь. Работа не изменит, не причинит боль, от нее не родятся маленькие бастарды.
Когда я возвращаюсь в зал, гости чествуют появившегося императора.
