Уилберг поднимается, испытывая ярость, желая выпустить Хейдену кишки прямо сейчас.
– Готовить войска.
***
Ночью льет ливень.
Реиган молча смотрит, как дергаются лошади на привязи, бушует в отдалении лес и трепещут огни. Он не чувствует ни холода, ни стылой рези воды. Просто смотрит вдаль, где заканчивается горизонт, стоя на самом входе в свой шатер. Он вспоминает лицо своей жены и корит себя за то, что расстался с ней так холодно. Даже грубо. Он даже не поцеловал ее. Теперь жалеет. Завтра он, возможно, умрет.
Он уже ходячий покойник.
Анна нужна ему.
Прижаться к ее теплой груди, целовать до изнеможения ее нежные губы.
Пусть даже ворчит, пусть рассказывает ему про эти лекарские штуки, про свой эфир. Пусть занимается работой, читает умные книжки или посещает университет, пусть помогает беднякам и даже ходит по госпиталям – только бы она любила его. Она ни разу не сказала, что любит. Отдалась ему – да. Но почему не сказала о своих чувствах?
– Ваше величество, – к его шатру приближается один из командиров, мокрый и дрожащий от холода.
– В лесу обнаружили целый отряд…
– Лазутчики?
– Женщины.
Реиган усмехается.
Там, где стоят войска, наличие продажных женщин – это обычное дело.
– Ты не знаешь, что делать с бабами? – спрашивает он.
– Говорят, что они пополнение в лекарский корпус, сестры милосердия.
Если бы Уилберг не облокачивался плечом на деревянную балку шатра, он бы пошатнулся.
Он выходит под дождь даже не накинув дублет, не спросив, куда идти, просто двигается в том направлении, где раздаются голоса, и вскоре видит крытую повозку и стоящих рядом с ней женщин.
С ними были и всадники – все гвардейцы. Один из них особенно бросается в глаза – разжалованный до солдата бывший капитан Эрт.
Уилберг ускоряет шаг. Он хром, ноги скользят по мокрой земле, но он сходит с ума, замечая под плащом у одной из женщин подол небесно-голубого платья. Его буквально ведет в сторону от волнения. Едва подойдя к ней, он срывает с ее головы капюшон и видит свою жену.
Эрт в этот момент дергается, будто желая защитить принцессу. Уилберг хочет убить его в ту же секунду, и он, наверно, именно так бы и поступил, если бы не заметил ссадину в уголке губ Анны.
Он притягивает ее к себе, а она – гордая девчонка – говорит ему в лицо:
– Готова понести любое наказание, ваше величество!
Наказание?
Он с трепетом касается уголка ее губ подушечкой пальца.
– Кто тебя тронул? Откуда это? – хрипло, болезненно шепчет он.
