Софи – меня за нее гордость берет – проворно чистит картофель. Ее кинь во вражеский стан, она и там выкрутится. В общем, сработаемся.
А капитан Эрт кипит от негодования. Стоит истуканом, скрестив на груди руки и стремительно теряет авторитет. И голос его раздается, как рев контрабаса:
– Ваше высочество, путь был неблизкий. Не угодно ли вам отбыть в свои покои?
Отбыть не угодно.
– Хочу убедиться, что люди будут накормлены. Утром у нас много дел.
У него брови на лоб лезут. «Какие-таки дела еще?» – так и вспыхивает в его глазах, а я лишь посмеиваюсь.
Да, я еще не обошла этот замок вдоль и поперек, не допекла славного капитана так, что он досрочно уйдет в отставку.
Когда поздний ужин готов, а вещи выгружены и перенесены в покои, все рассаживаются за стол. И я тоже. В этот момент Элизабет вздрагивает, будто кто-то щипает ее под лопаткой. Она недоуменно глядит на капитана, который распахивает от изумления губы. Солдаты из его отряда притихают и не знают, как реагировать, жмутся друг к другу, давая мне простор.
– Вашему высочеству будет удобнее отужинать в столовой, – говорит капитан Эрт, – с вашей фрейлиной.
… а не с солдатами. Молодыми мужчинами, для которых я не тетенька, Нина Сергеевна, а красивая молодая женщина, о любвеобильности которой ходит нехорошая слава.
Но дергаться поздно. Спокойно принимаю из рук кухарки тарелку.
– Сегодня можно поужинать здесь, – отвечаю спокойно: – Элизабет?
Фрейлина смотрит на меня осоловело, ее лицо пылает от стыда – она взволнованно дышит.
Отмирает только тогда, когда я указываю ей на место рядом с собой. Не смеет мне ничего сказать, но ее вид более, чем красноречив – она уверена, что я рехнулась. Сидеть среди слуг и солдат – ниже ее достоинства, но она садиться, к еде не притрагивается. Сидит неестественно прямо, зажато и оскорбленно.
– Спасибо, госпожа Ройс, – говорю я, когда моя тарелка оказывается пуста. – Все было вкусно.
Поднимаюсь под недоуменными взглядами.
Да-да, принцессы тоже умеют говорить «спасибо» и «пожалуйста».
Привратник помогает мне, Элизабет и Софи добраться до покоев, освещая фонарем темные замковые коридоры.
– Почему нигде не горит свет? – спрашиваю я.
– Так свечи дорогие, ваше высочество, – отвечает старик. – Пятьдесят гринеев за восковую нынче. Но в ваши покои мы принесли целых три.
Гм.
Надо бы уточнить у Элизабет, сколько денег Реиган выделил на мое содержание.
