Уж свечи-то мы можем себе позволить?
Мои покои оказываются довольно мрачными – темные пыльные портьеры, старая мебель, все какое-то жутко небрежное, попахивает чем-то несвежим.
Сглатываю.
– Туалет тут есть? – шепчу стоящей рядом Софи.
Она без обиняков приподнимает длинное, закрывающее ножки кровати, покрывало, и там, в темноте, под кроватью, прячется жутким монстр – ночной горшок.
Нет, ну… что б тебя, Реиган!
– Здесь комната вашей личной служанки, – привратник открывает дверь, показывая небольшую комнатку с узкой постелью.
– Покои фрейлины следующие по коридору.
Элизабет, кажется, трясет, и мне ее даже жаль. Скорее всего, эта ссылка, в которой она не виновата, перечеркнет всю ее жизнь. Теперь не видать ей безмятежной жизни при дворце и удачного замужества.
Софи принимается за наши чемоданы, а привратник зажигает свечу на каминной полке и уходит, прикрыв за собой дверь.
– Предлагаю спать, – я осторожно сажусь на постель. – Вещи завтра разберем. Бросай это, Софи.
Голова служанки поворачивается, глаза мигают.
Она разгибается и молча идет в свою комнатку, ложиться в постель и затихает. Убеждаюсь с каждой секундой, ее доставили сюда пришельцы с планеты Кибертрон.
– Что с тобой, Анна? – губы у Элизабет дрожат.
Кажется, я попалась. Слишком разные мы с предыдущей принцессой, чтобы фрейлина этого не заметила.
– Ничего. Решила начать новую жизнь.
– А раньше ты все-время говорила, как тоскуешь по генералу. Неужели только для того, чтобы я достала яд?
– Конечно, нет, – и интересуюсь: – Как его звали? И что я о нем рассказывала?
– Хейден Берк, генерал армии Саореля.
Неужели не помнишь даже это? – изумляется она. – Ты сама на себя не похожа, Анна. Как ты могла забыть того, ради кого хотела лишить себя жизни!
– Сознание помутилось, – отмахиваюсь и отгибаю край одеяла.
Фрейлина сверкает глазами, в которых горит тихая ненависть. Ее губы поджимаются, она хочет выговориться, но не смеет.
– Элизабет, – вздыхаю. – Мне очень жаль, что ты попала сюда со мной и из-за меня.
Я постараюсь сделать так, чтобы наша жизнь и здесь была полной и счастливой.
– Моя семья отреклась от меня, Анна. За то, что я достала тебе тот яд, его высочество никогда меня не простит. Я умру старой девой по твоей милости. Здесь, – по ее щекам снова текут слезы, – в этой дыре! От какой-нибудь болезни!
– Болеть мы не будем, – с уверенностью говорю я. – Обещаю, я о тебе позабочусь.
Она молча отворачивается:"
"– Могу я идти спать? – спрашивает подавленно.
– Да.
