Его синие глаза метают молнии, и в них закручивается смерч злости, а на дне зрачка покачивается взвесь осуждения.
Скривившись, он поправляет оборки моей нижней рубашки, которая виднеется в вырезе квадратного декольте. Слегка задевает пальцами кожу, и я судорожно втягиваю носом воздух. Внимательный взгляд впивается в мое лицо.
– С волосами что-нибудь сделай, – шипит муж.
Молча заплетаю косу и перекидываю через одно плечо. Коса длинная и толстая. У меня таких красивых волос никогда не было. Так, тонкий хвостик.
– Перчатки, – приказывает супруг.
Я натягиваю тонкие высокие перчатки, скрывая кровь на руках.
– Пойдем, – мужчина грубо толкает меня к двери. – И даже не проси о снисхождении, Анна. Я тебя три года терпел. Хватит.
Что он со мной сделает?
Что здесь, вообще, положено делать с неверными женами? Изменяла не я, а разгребать мне?
Мы выходим в коридор, и первое время нам никто не встречается. Глаза лезут на лоб от того, что я вижу. Что за средневековые декорации? Какой сейчас век?
Большие залы в помпезном стиле сменяют друг друга.
Стоящие у дверей лакеи молча распахивают створки, пропуская нас. Вскоре мы натыкаемся на вереницу молоденьких девушек в пышных платьях, которые присаживаются в реверансах. Одна из них, красивая брюнетка, бросает на меня удивленный взгляд и обращается к моему благоверному:
– Ваше высочество, – приседает максимально низко, отчего нам прекрасно видна ее пышная молочная грудь в вырезе платья. – Мы везде обыскались ее высочество.
Эти все высочества по чью честь-то? Неужели я вышла за принца? Что за сказка со страшным концом?
– Мы уезжаем, – отвечает этот принц.
– Антуанетта поедет со мной. Сейчас. Пришлите ко двору леди Элизабет, остальные позже. Ее высочество возвращается в Вельсвен.
Брюнетка снова бросает на меня взгляд, будто я должна хотя бы возмутиться, но я предпочитаю промолчать. И она снова покорно приседает в реверансе, не смея перечить этому черноволосому монстру.
Умерла же на свою голову, черт.
Муж идет так быстро, что я едва за ним поспеваю.
Мы спускаемся по лестнице, проходим огромный холл и вскоре оказываемся на улице, а там…
… огромный парк, фонтан и статуи. Позднее лето, кажется. Весьма тепло. На вымощенном камнем дворе стоит экипаж, запряженный двойкой белых лошадей. Лакеи распахивают дверцу, и муж подает мне руку, а сквозь зубы тихо шипит: «Залезай, живо!»
Небо и солнце совсем, как земные. Возможно, меня просто забросило в прошлое?
Я поторапливаюсь скрыться в салоне.
