Вероятно, я уже видела его тело, и раньше не проявила к отметинам его боевых заслуг никакого сочувствия.
Его величество коснулся ремня, и я озадаченно прикусила губу.
… ох, ты ж черт.
Он раздевается донага и погружается в лохань. Вода выплескивается через край на пол, и император издает расслабленный вздох.
Я делаю еще один шаг назад, пытаясь придумать достаточный повод, чтобы не исполнять священный долг жены – мыть своего мужа. Ничего умнее мысли признаться в том, что у меня проказа, не идет в голову.
Стискиваю зубы.
Хорошо, Уилберг. У медицинских работников атрофия стыда – мы постоянно видим голых людей.
Вздыхаю и решительно подхожу. Беру мочалку, лежащую на бортике лохани.
Реиган разминает шею, а затем прикрывает глаза. Интересно, хватило бы у меня сил притопить его прямо здесь, надавив на макушку?
Возвожу глаза к потолку и поджимаю губы, пытаясь совладать с раздражением. Окунаю мочалку в воду, а затем долго примеряюсь, где бы прикоснуться. Осторожно веду по плечам, скольжу по груди.
Капельки воды дрожат в его яремной ямке и на ключицах, переливаются в сиянии свечей. Приходится придвинуться ближе, и я с интересом разглядываю рванный, неровно сформировавшийся шрам на груди мужа:
– От чего это?
– Делай это молча, Анна, – бросает он.
Соглашаюсь. Болтать, вообще, не за чем.
Впервые мне приходится кого-то мыть. Особенно так.
Интересно, если бы рядом не было ни одной женщины, император зарос бы грязью? Как можно управлять государством, если не в силах самостоятельно помыться?
– Готово, – сообщаю я, закончив с водными процедурами верхней его части, опасаясь, что он прикажет вымыть чуть ниже.
Определенно, с тем, что ниже, должен справляться другой специалист!
– Удивительная покорность, – Реиган лежит, облокотившись на бортик. – Ты бы никогда не сделала этого раньше, Анна, – усмехается. – Добровольно не прикоснулась бы ко мне. Тем более, к шрамам, которые ты ненавидишь. Ты ведь не солгала своей фрейлине. Ты действительно ничего не помнишь.
Меня прошибает нервный импульс – проходит вдоль позвоночника, вынуждая поежиться.
Он проверял меня, а я попалась! Лгать бессмысленно.
– Действительно, – признаюсь я.
Реиган молчит, раздумывая над ответом.
– И как много ты не помнишь? – спрашивает, казалось бы, отстраненно, но уверена, его очень интересует ответ.
– Много, – отвечаю. – Ничего.
– Что помнишь обо мне?
– Ничего.
– О Хейдене Берке?
– Тоже.
– С каких пор? – спрашивает Реиган.
– С позавчерашнего дня.
