Но, черт бы побрал весь этот мир, я не дам сердцу Элизабет остановится!
– Иди, займись делами, Софи, – говорю я бесцветным, уставшим голосом, – посмотри, вычерпали ли воду из погребов. Передай капитану Эрту, что Элизабет нездоровиться, и я буду занята с ней. Но он должен начать хотя бы с плесени на стенах! Нужно убрать всю грязь. В замке должен циркулировать воздух. Сейчас лето, а всюду сырость и темнота. Иди, – но останавливаю ее почти у дверей: – Софи! Только сначала ослабь этот долбанный корсет.
В минуты, когда Элизабет приходит в себя, я вливаю ей в рот несколько глотков воды.
Ее слегка мутные глаза находят меня, поддергиваются влагой и закатываются снова. До поздней ночи она едва ли два раза оказывается в сознании и хрипит, пытаясь мне что-то сказать. Ее бросает в липкий холодный пот, а затем она скрючивается в комок от боли в животе.
– Ваше высочество, – около полуночи Софи робко открывает дверь, – вы не спите?
Усмехаюсь.
– Нет. На посту.
– Я могу войти? Я принесла вам еду. Вы не вышли к ужину и не распорядились, но я все-равно взяла ее с кухни.
Я удивленно смотрю на служанку – ее доброта трогает.
– И правильно сделала, – киваю ей.
Софи входит в комнату, освещая ее свечой, и я морщусь.
– Ах, вот как пахнут эти сальные свечи, – и посмеиваюсь. – Хотя мне почти все-равно."
"Софи пристраивает свечу подальше, ставит на пол рядом со мной деревянный поднос.
– Воду вычерпали, солдаты капитана Эрта до заката работали в замке. Как вы и приказали, они вычистили каждый уголок от этой… черной плесины…
Я замечаю на подносе сложенные листы бумаги и перо с чернилами.
Софи прилежно все сложила и принесла мне.
Всматриваюсь в ее лицо. Ей не больше сорока пяти, на взгляд.
– Сколько тебе лет, Софи?
– Тридцать два.
Гм.
Оглядываю ее еще раз – тяжелая работа оставила свой след. Кожа обветренная, грубая и сухая, а руки сплошь покрыты мозолями. Отворачиваюсь и потираю щеку, а сама лишь стискиваю зубы, чтобы не дать слабину. Какого черта этот мир так жесток?
Софи глядит на спящую Элизабет, дыхание которой слышится ровным и глубоким.
– Я могу посмотреть за леди Голлен, как смотрела за графом Эмсвортом, а вы поспите, – предлагает она.
– Спасибо, Софи, но мне пока не хочется спать. А ты иди, завтра будет много дел.
Я с благодарностью ем, еще раз отмечая, как великолепно готовит госпожа Ройс, а потом забираю бумагу, разворачиваю на столе, там же ставлю чернильницу и свечу-вонючку. Изредка отвлекаюсь на тихие, жалобные стоны Элизабет.
