"Лекарь Империи 5
Глава 1
Он не двигался, продолжая смотреть на монитор остекленевшим, невидящим взглядом.
Пришлось действовать решительно. Я положил руку ему на плечо и физически, но без грубости, отодвинул его в сторону, занимая место оперирующего хирурга.
— Простите, — сказал я ровным, холодным тоном, уже протягивая руку сестре за скальпелем. — Но у нас нет времени на шок. Пациенту нужна помощь. Прямо сейчас.
Некрасов не сопротивлялся. Он покорно отступил к стене и сгорбился, как будто за одну минуту постарел на десять лет.
Его эпоха в этой операционной только что закончилась.
— Скальпель! — скомандовал я, и сестра, словно ожившая статуя, вложила инструмент мне в протянутую руку.
Один длинный, уверенный разрез по средней линии живота — от мечевидного отростка до пупка. В этом мире, избалованном малоинвазивной хирургией и целительской магией, такой широкий доступ считался анахронизмом, почти варварством. Но сейчас мне нужна была не красота, а обзор. Полный, тотальный контроль над зоной катастрофы.
— Ранорасширитель!
Металлические крючья разошлись, и брюшная полость открылась передо мной во всей своей неприглядности. Картина была неутешительной — мутное, зеленовато-коричневое кишечное содержимое уже начало растекаться по блестящей, жемчужной поверхности брюшины.
— Фу, какая гадость! — брезгливо скривился у меня в голове Фырк. — Хорошо, что я умею отключать обоняние!
— Аспиратор! Убираем всё это немедленно! Артем, держи петлю кишки вот здесь, аккуратно!
Я быстро, но без суеты, мобилизовал поврежденный участок.
Дефект был около полутора сантиметров — рваный, с обугленными, некротизированными краями.
— Викрил три-ноль на атравматичной игле!
Двухрядный шов по Альберту. Сначала серозно-мышечный узловой, потом — непрерывный по Ламберу. Классика.
То, чему меня учили еще в ординатуре другого мира. Надежно, как швейцарские часы. Мои пальцы двигались сами, на автомате, вспоминая тысячи часов, проведенных за операционным столом.
— Отлично держишь, Артем! Влей в него немного «Искры» еще! Сестра, влажные салфетки!
Проверка на герметичность.
Я ввел теплый физраствор в просвет кишки выше и ниже наложенного шва. Ни капли не просочилось. Держит.
— Теперь санация! Десять литров теплого физраствора! И не жалейте!
Самый грязный, но самый важный этап. Каждый неотмытый миллилитр этой жижи — это миллионы бактерий, готовых сжечь брюшину и убить пациента. Здесь нельзя торопиться.
— Лей, ливень, не жалей! Все к чертям залей! — азартно подбадривал Фырк.
