* * *Выйдя от Кобрук, я направился в ординаторскую."
"— Ну что, двуногий, пронесло? — тут же высунулся из кармана Фырк. — Я уж думал, она с тебя сейчас шкуру спустит за то, что ты ее любимого динозавра подсидел!
— Она не так глупа, чтобы действовать на эмоциях, — мысленно ответил я. — Главврач как-никак.
Я ожидал чего угодно — выговора, отстранения, угрозы лишения лицензии. А вместо этого получил… признание. Она не просто простила мне самоуправство. Она оценила результат, проигнорировав вопиющее нарушение субординации и протоколов.
По сути, она дала мне негласный карт-бланш на подобные действия в будущем, если ситуация того потребует.
— Смотри-ка, какая хитрая! — фыркнул бурундук. — Поняла, что от тебя больше пользы, чем вреда, и решила тебя приручить! Делает на тебя ставку, как на скаковую лошадь!
Он был прав.
Кобрук — умный игрок. Она не делает ничего просто так. В ее сложной игре я из «неуправляемой проблемы» превратился в «ценный актив». Что ж, это меня вполне устраивало.
По крайней мере, пока наши цели совпадали.
Я направился в ординаторскую, но в коридоре меня перехватил Артем. Вид у него был взволнованный.
— Ну как все прошло? Я видел, как Кобрук тебя к себе потащила. Честно говоря, думал, она тебя там за самоуправство распнет.
— Обошлось, — ровным тоном ответил я. — Поговорили. Конструктивно.
— «Конструктивно»? — он удивленно присвистнул. — После такого⁈ Слушай, я только что из предоперационной… Некрасов там сам не свой. Сидит, в стену смотрит.
Говорят, уже готов заявление на увольнение писать.
Я молчал. Что тут можно было сказать?
— Я, если честно, как чувствовал, когда просил тебя пойти на эту операцию, — продолжил Артем, понизив голос. — Я с ним последние пять раз анестезию вел, он с каждой операцией все хуже и хуже. Руки дрожат, злится на всех, на аппаратуру не смотрит… Просто боялся, что однажды это плохо кончится.
— Сегодня и кончилось.
— Да. Спасибо, что не отказал тогда и согласился пойти, — он с благодарностью посмотрел на меня.
— Вообще, с тобой как-то… спокойнее. Даже когда вокруг полный ад творится.
Он хлопнул меня по плечу и пошел дальше по своим делам, а я остался наедине со своими мыслями.
Что до Некрасова… его было почти жаль.
Он не был злым человеком, просто застыл во времени, а его гордыня не позволила ему вовремя остановиться. Его карьера хирурга сегодня закончилась. Это было жестоко, но справедливо. Пациенты не должны умирать из-за эго лекарей.
