Лекарь Империи 6

В его голосе не было зависти, только деловое любопытство.

— Если все получится — да, — сдержанно ответил я.

Шаповалов присвистнул. Тихо, но очень выразительно.

Хороший знак. Он оценивал масштаб. Видел потенциал, а не угрозу своей власти. Значит, он мыслил как руководитель. Не как мелкий царек, боящийся за свой трон.

— Масштабно, — протянул он. — А Кобрук в курсе?

— Пока нет. Мне как раз нужна встреча с ней. Без одобрения главврача ничего не выйдет.

Шаповалов был отличным полевым командиром.

Но Кобрук — это наш генштаб и служба внешней разведки в одном лице.

Без ее одобрения проект утонет в бюрократии еще до закладки первого камня. Мне нужен ее щит, чтобы спокойно работать мечом.

— Встречу могу организовать, — легко кивнул Шаповалов, как будто речь шла о пустяке. — Завтра, когда она будет у себя после совещания. Устроит?

— Вполне. Спасибо, Игорь Степанович, — я намеренно вернулся к официальному обращению, восстанавливая привычную иерархию. Момент откровений прошел, началась работа.

— Не за что, — он усмехнулся.

— Если это отделение появится, нашей хирургии тоже кое-что перепадет. И оборудование, и статус, и сложные случаи для моих хомяков.

Идеально. Он поможет, а это главное в этой ситуации. И уже даже хомяков придумал куда пристроить. Быстро схватывает.

Я вышел из кабинета Шаповалова, чувствуя себя так, словно только что провел сложную многочасовую операцию. Административные баталии выматывали порой сильнее, чем борьба за жизнь на операционном столе."

"Направился в реанимацию — нужно было проверить Яну.

Ее случай, в отличие от триумфа с Бельским, оставался глухой, нерешенной проблемой.

В реанимационном блоке царила своя, особая атмосфера. Приглушенный свет, чтобы не беспокоить пациентов, тихое пиликанье мониторов, отмеряющих удары сердца и вдохи, и резкий запах антисептика.

У сестринского поста дежурил Коля, местный реаниматолог. Он кивнул мне, увидев, как я вошел.

— Пришел Смирнову проверить? — спросил он тихо, не отрываясь от заполнения карты. — Без изменений.

Витальные функции стабильные, но сознания нет. Шкала комы Глазго — три балла. Глуше некуда.

Я подошел к ее койке.

Девушка лежала, опутанная проводами датчиков, тонкая трубочка интубационной трубки уходила в уголок рта. ЭКГ на мониторе рисовало идеальную, ритмичную синусоиду.

Сатурация — девяносто восемь процентов. Давление — сто двадцать на восемьдесят, как у космонавта. Внешне — она будто просто крепко спала.

Идеальная картина. Слишком идеальная.