У обоих были суровые лица с глубокими шрамами, короткие волосы и длинные бороды. По тронному залу потянулся крепкий запах пота. Мужчины были одеты в грязные рваные рубахи, через дыры можно было заметить татуировки.
Грубые руки были в синяках и кровоподтеках из-за попыток освободиться от оков. Да, без сомнения, это были лесные головорезы — члены банды, которая последние пять лет изводила путников и торговцев, идущих от столицы в низину долины.
Месяца три назад я зашивала раны на юноше, который чудом смог от них сбежать.
Банда напала ночью и перебила весь обоз. Головорезам недостаточно было простого оружия, им нравилось пугать и причинять страдания. В мальчишку вонзили крюк и волокли… я зажмурилась.
Говорят, что со временем сердце лекаря черствеет. Еще бы: каждый день видеть муки, хвори, смерть. Но мой Дар в этом случае и проклятье. Подхватывая боль кончиками пальцев и вытягивая ее из пациента, я пропускаю через себя не только ее, но и воспоминания. Каждая рана ненадолго становится и моей. Страдания рассеиваются быстро, а страх остается.
Вот и сейчас, взглянув в эти озлобленные лица головорезов, я почувствовала, как по спине ползет холод.
Я вздрогнула, будто мне в плече вонзили крюк. Гадство.
Стражники поставили пленников напротив столов, и я была рада тому, что столы такие большие и массивные. Герхард снова стукнул тростью, зал стих:
— Это два разбойника из банды «Лесорубов», что повадились грабить и убивать путников на тропе. Когда долина сдавалась нашим войскам, генерал Эйденбран обещал жителям защиту и порядок.
Мы рады объявить, что все северные дороги отныне безопасны!
Зал разразился аплодисментами и хвалебными выкриками, а вот головорез, стоящий напротив меня, демонстративно харкнул на пол. Его исчерченное шрамами лицо перекашивала ненависть, глаза сверкали, из большого изломанного носа на рубаху капала кровь. Он мало походил на человека, но ведь когда-то был им?
— У меня в руках два флакона с ядом, — Герхард продемонстрировал нам маленькие бутылочки с мутной жидкостью, — нашим лекарям предстоит изучить симптомы отравления, определить яд, от которого умер преступник.
Ответ нужно будет дать через сутки.
Я замерла, не веря услышанному. Они что, собираются отравить людей прямо на наших глазах? А я, лекарь, должна наблюдать, как люди умирают у моих ног.
Герхард по очереди передавал стражникам флаконы и шептал инструкции, а я посмотрела на Эйдена. Он был совершенно спокоен и немного отстранен, как и тогда на болотах.
