Конечно, он же дракон, что стоит человеческая жизнь в его глазах?
Это драконы развязали войну, это из-за них погиб Виктор. Ох, как легко обмануться и забыть, с кем имеешь дело. Аура драконов, но я твердо решила не поддаваться.
Стражник передо мной силой поставил головореза на колени, а его помощник начал разнимать крепко сжатые челюсти, чтобы влить яд.
— Нет! — крикнула я, выходя из-за стола к ступеням трона, — прикажите прекратить это!
Эйден медленно перевел на меня взгляд и вскинул руку, жестом останавливая стражу.
Его зрачки на секунду сузились, а затем стали такими широкими, что глаза потемнели.
— Леди Элина, — попытался остановить меня Герхард, — недозволенно говорить с…
— Говорите! — голос дракона с нотками рыка отразился от стен.
— Вы предлагаете лекарю смотреть, как перед ним умирает человек? Порядочный врач никогда не допустит подобного варварства, — я обернулась на мастера Корвина, ища поддержки, но он лишь пожал плечами.
Эйден смотрел на меня не мигая. Кажется, я только что назвала его варваром? Я не это имела в виду.
— Эти люди не были бы милосердны, попадись вы им на дороге.
— Жизнь каждого человека имеет ценность, нельзя просто отравить их на глазах у толпы!
— Считайте это казнью через отравление.
— Это не казнь, а убийство. Убийство в угоду светскому представлению под названием «королевское испытание».
— Вы предлагаете посадить их в темницу и до конца дней кормить хлебом? Хлебом, который в том числе, пекут осиротевшие из-за них дети? Это справедливость, леди Эллина?
— Справедливость — это когда есть суд и приговор.
"
"— Вы ставите решение суда выше моей воли? — Эйден поднялся с трона, и я почувствовала, как на меня падает его тень.
Нужно было как-то спасаться и срочно.
— Я лишь прошу генерала-дракона о милости, не заставлять лекарей, поклявшихся спасать жизни, наблюдать за убийством.
Эйден наконец-то перевел тяжелый взгляд сначала на Герхарда, затем на Корвина.
— Что ж, — дракон неожиданно улыбнулся, и по залу прошел вздох облегчения, — пожалуй, я растерял на войне все светские манеры.
Отец постоянно напоминает мне, что я не только генерал, но и будущий правитель. Мне следует немного смягчить нрав.
Не веря своим ушам, я подняла на него глаза. Неужели мне удалось хоть что-то изменить? Если так, то все это не зря. Возможно, есть шанс, что я вылечу его и он остановит эту ужасную войну. Может поэтому судьба свела нас. Тогда смерть Виктора обретет для меня хоть какой-то смысл.
