— Какой жених? — незнакомец подошёл ещё ближе. — Насильник он, все в Пелле знают, как дело было! Он над девчонкой надругался так, что она счёты с жизнью свела. Изверг!
На секунду я зависла в шоке от таких обвинений. Все наши отношения пронеслись перед глазами вихрем событий.
— Бред, — уверенно ответила я. — Ничего подобного Эрер никогда бы не сделал, он не такой, это во-первых. Кто бы его на службу взял с таким преступлением в анамнезе, это во-вторых. И если бы кто-то сделал нечто подобное, то наверняка сидел в тюрьме, а не разгуливал на свободе, это в-третьих.
Вы что, лично видели, как он делал что-то подобное? — нахраписто спросила я, высвобождаясь из объятий мертвенно-бледного Эрера и спрыгивая на пол.
— Ну… нет, но…
— Вот и идите своей дорогой. И нечего тут лживые слухи распространять!
Кажется, незнакомец хотел назвать меня дурой, но сдержался. Просто брезгливо хмыкнул, развернулся и ушёл.
— Я… я… я этого не делал, — запинаясь, проговорил Эрер, глядя на меня едва ли не с ужасом.
— Эй, тебе нервничать нельзя, — я положила руки ему на плечи и заглянула в огромные от шока глаза.
— Успокойся, всё хорошо.
— Я могу принести клятву…
— Нет. Ячер запретил. И зачем она сейчас нужна? Я тебе и без неё верю. Ну не мог ты так низко опуститься, не такой ты человек… Я сама тебе отказывала, помнишь? Ты к моему отказу отнёсся очень уважительно. Дважды. Насилие — это про эгоизм, причинение боли, желание полной власти над другим человеком и отсутствие самоконтроля. Ты не эгоист, никогда не делал мне больно, власть тебя интересует мало, а все свои эмоции ты держишь в узде, порой слишком сурово.
Ну какой из тебя насильник?
Эрер шагнул ко мне и рухнул в объятия так, словно собирался в них утонуть. Кажется, его прошлое — совсем не розы, а сплошные ядовитые шипы. Я гладила его по шее и спине, успокаивая и вспоминая его хорошие поступки, заботу и ласку.
— Мне очень много нужно тебе рассказать, конфетка, — наконец сдавленно проговорил он."
"— И я тебя обязательно выслушаю, но не сейчас, а через три дня, понятно? А пока мы будем гулять по коридору, говорить обо всякой ерунде и выживать на жидком больничном супчике.
И никаких серьёзных разговоров до тех пор, пока не заживут все твои швы.
— Ты правда мне веришь?
— Конечненько, — без запинки ответила я, хотя на душе и скребли кошки.
— Давай найдём Десара. Он может принести клятву! Он знает эту историю. И Кайра знает…
Я остановила его:
— Они вроде в город уехали, а тебе нельзя волноваться.
