— Лекарка с Давликом спуталась, вот Фалья-то и лютует, — ответили любопытствующему.
— А Лунька тады причём? Не складывается!
— Так Лунька у лекарки Давлика и увела. Подралися они! — куражился третий голос.
— Из-за Давлика? Да кому он надоть, увалень этот!
— А чего б им тогда ораться?
Голоса гудели разъярёнными шмелями, и я наконец не выдержала и заорала во всю мощь лёгких:
— А ну всем заткнуться!
Удивлённые селяне дружно обернулись в мою сторону, и я сказала уже спокойнее:
— Давлика здесь нет, никто его не уводил, ни Луняша, ни я.
— А где ж он тогда? — со злым ехидством спросила тётка Фалья, будто мне до её Давлика было хоть какое-то дело.
— Удавился, небось. От счастья мамкину сиську до двадцати лет сосать! — крикнул кто-то из толпы, и по ней эхом прокатился молодецких хохот.
— Не выдержал радости в сортир с мамкой под ручку ходить! — подхватил следующий шутник.
Тётка Фалья хотела что-то ответить, но вдруг резко побледнела, дёрнула ртом и начала заваливаться набок.
К счастью, Амезег успел её подхватить.
Диагностическое заклинание показало инсульт.
Великолепно, просто великолепно!
Те же лица, акт второй — медицинский.
— Несите её внутрь! — распорядилась я, а сама пошла обходить дом по кругу, чтобы забрать Шельму из примыкающей к медкабинету проходной комнаты, служившей палатой.
Киса на меня, кажется, обиделась. Я подхватила её на руки и попросила прощения и за мышь, и за то, что не дала ей вступиться. Ухват она мне так и не отдала, унесла внутрь дома и продолжила грызть уже там, что в целом логично — трофей она добыла в бою, нечестно было бы его отбирать.
Кто к нам с ухватом придёт, тот без ухвата и останется.
Я заперла дверь, разделяющую медицинскую и жилую части дома, и направилась в приёмную через огород, сердясь на тётку Фалью и старательно уговаривая себя не взорваться.
Вот ведь истеричка — и себя довела, и нам настроение испортила. Теперь лечи её…
Нужно отдать должное Луняше — та не воспользовалась беспомощностью пациентки и не отвесила ей победного леща, хотя такое желание я бы не стала порицать.
Сама тётка Фалья выглядела неважно: лицо перекашивало, один глаз моргал медленнее другого, а левый уголок рта сползал к подбородку.
Я действовала медленно и размеренно, не разговаривая с ней. Дала ей возможность проникнуться своим положением, пока доставала снадобья, разжижающие кровь и расширяющие сосуды.
— Вы пили зелье, которое я вам выдала? — строго спросила я.
