В этой борьбе годились все средства.
Она обогнула стол, и Энцо сделал шаг назад, показывая ей, что она должна встать между ним и столом, что она и сделала.
Она сходила с ума по нему.
И позволит ему получить то, чего они оба так отчаянно хотели.
Энцо молча усадил ее на стол, и Матильда подавила вздох, когда его жаркие ладони коснулись ее бедер через тонкую ткань платья. Она не сводила с него глаз, хотя его взгляд обжигал ее. Он был магнитным севером, а она компасной стрелкой, которую неустанно притягивало к нему и удерживало там, совершенно беспомощную.
Только она не была беспомощной, потому что видела свою силу в его глазах, в кипевшей в нем страсти, которая напомнила ей те жаркие дни на острове. Когда он снова и снова овладевал ею, требовательный и неистовый, словно жаждал того, что могла дать только она одна.
Она так и не поняла, что пожирало его, но сейчас видела в нем ту же жажду. Что-то вроде отчаяния.
– Все хорошо, Энцо, – сказала она, коснувшись его щеки. – Ты можешь взять меня.
Прямо сейчас, если хочешь.
– А ты думала, я буду ждать? После четырех лет? – Он скользнул руками вниз по ее бедрам и широко развел их в стороны. – Ты две недели мучила меня, дразнила. Ты свела меня с ума, дорогая. И я не собираюсь ждать.
– Энцо, почему ты злишься?
Судя по всему, он не ожидал такого вопроса, но быстро спрятал свое удивление.
– А ты как думаешь? Ты разгуливаешь по вилле в прозрачных платьях, и только не говори, что надеваешь их, потому что на улице жарко.
– Ты сердишься не из-за этого, – медленно покачала головой Матильда.
– Дорогая, давай отложим разговоры, – стиснул челюсти Энцо. А потом провел большими пальцами по ее бедрам, поднимаясь все выше и выше, и она почти перестала дышать."
"– Матильда, – хрипло произнес Энцо, и его акцент стал еще отчетливее. – Скажи, что ты хочешь этого.
И снова это отчаяние в голосе, словно он боялся, что она может отказать ему.
Она могла бы использовать эту уязвимость против него, последовав его примеру. Или… могла сделать что-то другое.
Показать ему что-то лучшее.
Матильда уперлась руками в стол и изогнула спину, отчего ее грудь слегка приподнялась.
– Я хочу этого, – хрипло ответила она. – Я хочу тебя.
Глаза Энцо полыхнули, когда он положил свои руки на стол рядом с ее руками, и теперь нависал на ней, пожирая ее взглядом.
– Я обещал тебе, что ты будешь молить о пощаде.
– А я сказала, что этого не будет.
Энцо еще чуточку наклонился, и его губы почти касались ее губ.
