— Разве дежурный врач или сестра не могут вечером выполнить ваши назначения?
— Могут. Но ведь у вас тоже закончился рабочий день, а вы зачем-то все-таки приехали?
— Приехал. Я хотел посмотреть на Лыжина.
— Только за этим?
— Как вам сказать… — замялся я на мгновение, а потом махнул рукой — мне Хлебникова глупо обманывать. — Я хочу ночью посидеть в лаборатории Лыжина.
Хлебников удивлённо воззрился на меня, поморгал воспаленными веками и вдруг неожиданно засмеялся:
— Хотите гостей дождаться?
— Ну что-то вроде этого.
Хлебников покивал головой, вроде со мной соглашался, и уверенно, твердо сказал:
— Если вы ждете Панафидина, то зря. Не придет.
— Почему вы так уверены?
— Потому, что знаю Панафидина.
— Что же вы знаете?
— Что у него обостренное чувство опасности. Не знаю, чем уж вы его там пытаетесь подмануть, но с Панафидиным такие штуки никогда не проходили.
— А именно?
— Не знаю, как вам это объяснить, — пожал плечами Хлебников. — В пору нашей молодости с развлечениями было туго, и мы, студенты, часто ходили из общежития в Кусково на танцверанду.
И там же регулярно собирались подвыпившие перовские хулиганы…
Я заинтересованно слушал Хлебникова: очень уж было мне чудно представить его совсем молодым, студентом, с шевелюрой, без сетки склеротического румянца, без брюшка и морщин, приходящим на кусковскую танцверанду, о которой до сих пор сохранились в МУРе предания как о месте скопления исключительно дерзких хулиганов.
— Мы их, конечно, не трогали, но они всегда старались задрать нас, и в общем-то мы им давали сдачи по всем правилам.
— А Панафидин что — убегал?
— Никогда. Просто он удивительно точно чувствовал — сегодня будет драка со шпаной, и уходил с площадки задолго до того, как появлялись первые симптомы предстоящей свалки. Мне кажется, это у него врожденное свойство — ощущение предстоящей опасности.
Хлебников снял очки и стал их тщательно протирать носовым платком. Очки ему были, наверное, тесны, потому что на переносье ярко алел глубокий рубец.
Не надевая очков, сидел Хлебников с закрытыми глазами, словно задремал на мгновение в короткой паузе нашего разговора, и лицо у него было очень усталое, серое, и блеклость кожи остро подчеркивали нездоровые пятна на щеках.
— Наверное, это ненаучная точка зрения, но у меня постепенно складывается мнение, что большинство людей с возрастом не приобретают нового качества — они вырастают только количественно.
