Я стою у окна с кружкой подогретого вина, гляжу на серую вспененную воду залива, холодный дождь, заливающий темную булыжную мостовую, черные дымы пожарищ, стелющиеся над крышами разграбленного и разоренного города, красные пятна костров на площадях, слышу крики и ругань пьяной солдатни, ржание напуганных лошадей, тонкий плач брошенного ребенка, заливистые крики маркитантов, и в сердце моем оседает тоска."
"Я думаю о том, что занимаюсь не своим делом, что будущее медицины никак не связано с этим варварским, мучительным членосечением.
Как объяснить всем, что будущее — в понимании человеческого организма и открытии новых лекарств, которые смогут регулировать течение болезни? Ведь Гиппократ был, безусловно, неправ, полагая, что организм сам и есть себе целитель. Природные лекарства — растения, которые с успехом применяются, — опровергают это. Значит, можно воздействовать на болезнь и искусственными веществами, как это делают алхимики. Надо лучше узнать и понять природу химических превращений.
Но нет времени и нет денег. Надо ехать в Марку — Великие нидерландские штаты…
Подходит лекарский помощник:
— Господин доктор, раненый на столе.
— Иду, иду…
Глава 7. «У меня миленок лысый…»
Зазвонил телефон, и, еще не поднеся трубку к уху, я услышал густой, мазутный голос.
— Тихонов? Дежурный по управлению Суханов. Вчера около двадцати часов два афериста залепили самочинку, — гудело в трубке. Я подумал, что голоса человеческие имеют цвет. У дежурного голос был темно-коричневый.
— Генерал почему-то приказал сообщить тебе об этих аферистах. Мол, ты сам знаешь почему, — говорил Суханов. — Я даже удивился: ты же мошенниками не занимаешься?
— Нет, не занимаюсь, — сказал я. — Вообще-то не занимаюсь.
— Ну, тогда не знаю, — ответил Суханов. — Вам виднее.
— Ага. Ты мне адрес продиктуй.
— Чей? Потерпевшей?
— Ну зачем же… Твой, домашний… — мирно сказал я и подумал, что здесь тоже потерпевшая; не потерпевший, а потерпевшая.
Потерпевшая Пачкалина и потерпевшая… — Как ее фамилия?
— Шутишь все, — осудил меня Суханов. — Записывай: Рамазанова Рашида Аббасовна, Щипков переулок, дом двенадцать, квартира сорок шесть. Туда опергруппа уже выехала. Генерал велел послать за тобой машину.
— Очень трогательно.
— Ты в управление потом приедешь?
— Не знаю пока…
— Будь здоров. Машину долго не держи.
Допрашивал инспектор из 4-го отдела МУРа Гнездилов, допрашивал толково и быстро.
