- Понимаете, уважаемый посол, у нас сейчас траур, и я бы очень хотел попросить вас прибыть чуть позже. Просто сейчас я не могу оказать вам должного внимания, и боюсь, как бы вы не оскорбились таким моим невниманием. А нам так важен союз с эльфами.
Император замолчал, давая Асвальду осмыслить только что сказанное. Это, что, получается, его сейчас тактично так выставляют? Эйнар даже и не знал, что ему сказать и подумать. С одной стороны, он вроде как посол, и его должны принять. А с другой стороны, императоры тоже живые существа и у них могут возникнуть какие-нибудь серьёзные проблемы, из-за которых даже прибытие посла от другой страны не станет важным событием, стоящим внимания.
- Простите, Ваше Императорское Величество, за моё, возможно, неуместное и излишнее любопытство, но не могли бы вы сказать - по кому траур в великой империи?
- Что вы, всё уместно. К сожалению моего единственного и любимого сына коварно убил тот, кому мы доверяли почти как себе.
- Что? - Эйнар даже забыл о приличиях и немного отступил на шаг.
- Ренольд мёртв? Но... но кто посмел, наследника трона?..
- Увы, мой друг, капитан Элбан оказался очень коварным. Жаль, что я не смог разглядеть черноту в сердце этого человека.
- Капитан? Не может быть... А что он сам говорит? Почему так поступил? Его опоили? Внушили или наложили гипноз?
- К сожалению, мы не можем его допросить, так как он сбежал практически сразу. Причём, мы не можем найти ещё и первого советника Патриция, который, скорее всего, был в заговоре с Элбаном.
Теперь вы понимаете, что нам сейчас немного не до иностранных послов. Поэтому просим вас прибыть чуть позже, когда мы сможем уделить вам положенное внимание. И уже тогда обсудим все вопросы. Сразу хочу сказать, что договорённости, которые вы подписали с моим сыном, остаются в силе. Я, естественно, ничего отменять не стану.
- Да, конечно, - Эйнар был настолько ошарашен новостью, что в голове не было ни единой мысли.
Он, будто заведенный развернулся и пошёл обратно к арке.
- Примите мои соболезнования, - опомнился, практически уже у входа в арку. Повернувшись, он склонил немного голову, снова забывая, что, вероятно, надо было поклониться ниже. А потом шагнул в ртутного цвета зеркало, краем глаза замечая, как по и так неспокойной глади пошли чуть более взволнованные волны, и в одном месте будто бы вспыхнуло что-то тёмное. Но проанализировать данную странность он уже не успел, так как не мог остановить инерцию движения.
