Лерка. Второе воплощение

— Как? Ты же говорил…

— Погоди. У меня есть одна идея. Просто я не мог до этого момента воплотить ее в жизнь. Не уверен, что выйдет, но попытаться стоит. Ох…

Он поднялся, при этом мне показалось, у него хрустнули все кости, которые вообще могли хрустнуть. Мда, думаю, он тут давненько сидит. Аж заржавел весь.

Вильям глянул на меня, и я заметила, что в его глазах больше нет той обречённости и неимоверной усталости. Удивительно, как он за столько лет не растерял желания жить.

— Кстати, а сколько лет прошло после гибели Этира? — спросила, смотря, как маг возится за своим троном.

Интересно, он его таким от скуки сделал?

— Хм? А, ты об этом. Не знаю, я после третьего тысячелетия перестал считать. О, вот он!

Я не нашла, что и сказать на такое. Наверное, на его месте я бы и вовсе свихнулась тут в одиночестве, а маг вон ещё и живчиком бегает. Переведя взгляд на руку, вернее на предмет, зажатый в руке мага, вопросительно посмотрела уже на Вильяма.

— Это я со злости его туда однажды зашвырнул, — маг смущённо потрепал себя по голове.

 — Психанул чего-то.

Психанул? Ну, не мудрено, бывает.

— Так и что надо делать? — спросила, не став акцентировать на психах архимага внимания.

— О, сущую безделицу — тебе надо убить меня.

Я по очереди осмотрела всех, как их назвал Вильям, надсмотрщиков. Ничего интересного, всё такие же высоченные, в балахонах со светящимися глазами. Потом оглядела медленно зал, подмечая кое-где паутину, которую не заметила раньше. А также общую мрачность этого места. Вот, если бы не рассказ Хорта, вернее де Хорта, то до сих пор была бы уверена, что это пристанище злобного и ужасного некроманта.

Кстати, интересно, что означает приставка «де»? Может, Вильям аристократ? Или у них так обзывались маги? Надо будет узнать потом. Так, ради интереса, ничего такого.

Да и пока что не стоит сбрасывать со счетов предположение о тёмной натуре Вильяма. Да, он сказал, что просто проводил опыты, но мало ли чего он там пытался наэксперементировать. Может, вызывал потусторонние сущности или пытался оживить умершего.

Или оживление благое дело? Хм, но если простое поднятие мертвеца, то нет. А если вылечить так, что мертвец оживёт? Тогда что? Некромантия это или лекарское дело? Сложный вопрос, ведь оживить мертвеца по идее нельзя, а значит, это некромантия. Ерунда какая. А если человек остался самим собой и чувствует себя живее всех живых? Ай, не буду забивать голову. Лучше хоть как-нибудь отреагирую на слова Вильяма, а то и так стоит, смотрит на меня и ждёт.