У Моргана всё ещё есть сторонники в городе, и они могут попытаться отомстить тем, кого считают причастными к его падению.
После его ухода я предупредила Эмму и Мирту об опасности. Решили, что сегодня закроем лавку раньше обычного и будем держаться вместе.
День тянулся мучительно медленно. Вести из города приходили отрывочные и противоречивые. Говорили, что в особняк олдермена прибыл посланник от королевского наместника, что готовится штурм, что Морган требует корабль для бегства из страны. Правдой было лишь то, что вокруг особняка на холме собралось множество таможенников и стражников, все входы и выходы блокированы, а на соседних крышах расположились люди с арбалетами.
Ближе к вечеру в лавку зашёл Марк, обеспокоенный и встревоженный.
– Весь город на ногах, – сказал он, снимая плащ. – Королевские таможенники окружили дом олдермена Моргана, в порту продолжаются аресты. Ты слышала последние новости?
– Нет, – покачала я головой. – Капитан Форд заходил днём, рассказал про заложников, но больше никаких вестей не было.
– Готовится штурм, – мрачно сказал Марк. – Переговоры зашли в тупик. Морган требует невозможного – полное прощение и корабль для бегства. Таможенники дали ему время до заката, но все понимают, что он не сдастся.
– А заложники? – с тревогой спросила я. – Что будет с ними?
– Надеюсь, таможенники смогут их спасти, – вздохнул Марк. – Они профессионалы, знают своё дело. Но риск… риск всегда есть.
Он притянул меня к себе и крепко обнял:
– Я так рад, что с тобой всё в порядке. Когда я узнал, что люди Моргана нападали на лавку вчера ночью…
– Это уже в прошлом, – тихо сказала я, обнимая его в ответ.
– Теперь всё будет хорошо.
Мы решили не расставаться в этот напряжённый вечер. Заперли лавку, поднялись наверх в жилые комнаты и устроились у окна, откуда был виден холм с особняком олдермена.
С наступлением сумерек вокруг особняка началось какое-то движение. Даже с нашего расстояния было видно, как таможенники перегруппировываются, занимая новые позиции.
– Начинается, – тихо сказал Марк, сжимая мою руку.
Мы наблюдали в напряжённом молчании. Даже на таком расстоянии было видно вспышки света в окнах особняка – то ли от факелов, то ли от выстрелов. Потом раздался приглушённый грохот, похожий на взрыв, и из одного из окон повалил дым.
– Они штурмуют, – прошептала я, чувствуя, как сердце колотится от волнения.
Следующие полчаса прошли в мучительном ожидании. Мы видели свет факелов, слышали отдалённые крики, но не могли понять, что происходит.
