Леший в погонах

Еле заметный прогал среди деревьев, узкая полоса безлесного участка, обильно поросшего кустарником. Да там на мотоцикле не проехать, не то что на самолете с крыльями пробиться! Но У-2 шел вниз, и Коган пригнулся в кабине, закрыл голову скрещенными руками и стал ждать. Чего? Удара, треска фанеры, грохота, удара снизу, взрывов.

Удар был такой силы, что у Когана лязгнули зубы и что-то хрустнуло в области шеи. Он сразу же выпрямился, вцепившись в края кабины. Спереди на него неслись кусты и деревья. Возможно, темнота леса как-то искажала настоящую картину происходившего, но ему показалось, что самолет вот-вот врежется в стену леса.

Надо зажмуриться, наклониться, закрыть голову, но он упрямо смотрел на лес. Самолет подскакивал и снова касался колесами земли. Удары снизу следовали один за другим. «Пни, – догадался Коган, – еще один такой удар, и мы перевернемся». Но самолет вдруг резко повернул влево, стал двигаться по кругу, и мотор сразу же заглох. Последний удар спереди едва не заставил легкий самолет опрокинуться, ткнувшись носом в землю, но все обошлось. Приподняв хвост от удара, самолет на миг повис в таком положении в воздухе, а потом снова приземлился на все колеса. Все!"

"Коган некоторое время сидел, с восторгом ощущая, что он жив, что ничего не сломал себе, что самолет приземлился и какая Оля молодец, что справилась со своей машиной. Но тут же в душе поднялся страх. А как там Оля, почему она сидит и не шевелится? Ломая ногти, стараясь расстегнуть замки ремней, Коган наконец встал в кабине в полный рост, поспешно перекинул ногу через борт кабины и выбрался на плоскость.

Он чуть не упал на влажном от росы крыле, все же удержался. Он увидел запрокинутое бледное лицо летчицы и стиснутые губы.

– Оля! Очнись, Оля! – Коган стал трясти за плечо женщину, но она не подавала признаков жизни.

Расстегнув летный шлемофон, он стащил его с головы Ольги, стал похлопывать ее по щекам, гладить по волосам, а потом, расстегнув верхнюю часть комбинезона, нашел пальцами на шее пульс.

Он был, но только слабый, почти нитевидный. Однако женщина была жива. Снова мучения с застежками ремней, а потом Коган стал вытягивать раненую из кабины. Восхищаться прекрасными формами женщины со стороны – дело, конечно, приятное. Но снять такую женщину с самолета и уложить на землю, да еще не навредив ей, непросто. Коган попытался приподнять ее тело, перевалить через борт открытой кабины, но Ольга вдруг страшно застонала и открыла глаза.