Лесная ведунья 3

Там, дверь за собой плотно притворив, ко мне подошел. Ведро рядом поставил, сам на колени опустился, руку мою вновь обеими ладонями взял, да замер, на меня бледную, аки утопленница в полночь, с тоской глядя.

И не выдержало сердце мое, оно у меня и так не выдержанное, а опосля всего этого и подавно.

Подошла со спины незримо, обняла за шею могучую.

Вздрогнул всем телом аспид, замер, тяжело дыша, да и спросил прямо:

Прижалась к нему телом призрачным, да шепнула у самого уха:

«А кто же еще, в моем лесу свободно разгуливать может?».

— Я, — слабая улыбка тронула его губы.

«Ты, — покорно согласилась я. И добавила язвительно, — а еще те, кого приведешь в обход воли моей. Эфа к примеру…»

И хоть тело мое было призрачным, ощутила я, как напрягся Аедан от слов моих, да и спросил он голосом хриплым, напряженным:

Могла бы солгать, вот только не стала.

«Все, аспидушка, я слышала все».

И замер тот, кто огонь и по сути и по силе, застыл, почти не дышит. А я и сама чего сказать не ведаю, да и что тут скажешь? То, что знаю теперь, что жизнь он за меня отдать готов? Не радует меня то знание, лишь печалит, и аспиду об этом ведомо.

А Аедан вдруг заговорил:

— Это эфа Черной пустоши, не раз она меня спасала, не раз с того света вытаскивала, а вот о том, чтобы в будущее заглянула, впервые просил ее. Да только с тобой, ведьмочка ты неугомонная, и будущее не предсказать.

В шутку все перевел, и благодарна я ему за это была, очень благодарна.

Соскользнула, перед ним на кровать села, тела своего стараясь не задевать, ближе к глазам его змеиным склонилась, ладонями черное лицо обняла, да и прошептала:

«Дорога я тебе стала, аспидушка, уж и не знаю как, но дорога.

Я ж все думала, ты лишь сына от меня хочешь, взамен того, что утратил, а ты ведь уж и не хочешь уже, да?»

Закрыл глаза Аедан, видимо, чтобы чувствовать меня отчетливее, и выдохнул:

— Хочу. Сына хочу. А потом еще сына. И еще. И дочку. И еще дочку. И чтобы глаза были добрые, как у тебя.

И сердце чистое, как у тебя. И чтобы смотрели мы на них, да жизни радовались, и обо всех своих могилах, что в прошлом оставили, вспоминали так редко, как только возможно.

И глаза открыл, да так посмотрел, словно мои видит, и в самую душу глядит.

Аспид ты аспидушка, да зачем же ты такой?

Я по щеке его угольно-черной погладила, подумала, да и сказала как есть:

«Хорошо ты говоришь, складно, да только две проблемы есть у нас.