Лесная ведунья 3

Спасти его, вытащить из лап того, кто держит — о том и помыслить страшно, страшно потому как… не справлюсь, сил не хватит. А поговорить надобно было, любой ценой надобно было. Я цену наименьшую выбрала.

— Для кого наименьшую? — поинтересовался почти с издевкой.

— Для всех, — я сглотнула судорожно, горло саднило.

Помолчал аспид, с ногами моими обеими закончил, пересел ближе, за ладони принялся, да и спросил:

— Скажи, ведьмочка, ты завсегда так в омут очертя головой кидаешься, не подумав, не поразмыслив, не рассудив как следует?

Подумала, подумала, на аспида поглядела, и ответила:

Аспид на меня бросил взгляд неодобрительный, да сказал что думает:

— А я так живу, — ответила с вызовом.

— И всегда так жила. И назад оглядываясь, я тебе так скажу, господин Аедан, о тех поступках, что поразмыслив, да разумом руководствуясь совершила, я жалею. Искренне жалею. О каждом. А вот о тех, что по велению сердца, по порыву, по неразумению — пожалеть еще никогда не доводилось. Иногда, сердце оно мудрее разума, в моем случае это так практически всегда.

Промолчал он, помолчала и я, в потолок глядя черный, закопченный… опосля всех свечей, что сожгла здесь за годы прожитые.

— Но при этом, знаешь ты много, — заметил аспид.

— Много, — согласилась безразлично. — Магию знаю ведьминскую, учения и заклинания магов знаю, алхимию знаю немного, а сейчас вот изучаю магию ведуньи лесной, да не шибко успешно-то.

— Чародейскую изучать взялась, — подсказал аспид.

Надо же, Агнехран ему рассказал что ли? Или Тихон?

— И ее тоже, — подтвердила безрадостно.

Аспид тем временем руки мои мазью покрыл, забинтовал бережно, да близ изголовья присев, волос моих коснулся, пряди со лба убирая, в глаза заглянул, усмехнулся, да и произнес:

— Волосы снова черные, словно вороново крыло, глаза стали серые, будто выцвели, лицо бледное, осунувшееся, под глазами тени темные, словно не спала тысячу ночей, губы бледные, щеки впалые… сердце за тебя болит, Веся.

— Ничего, — улыбнулась я едва-едва, на большее сил не хватило, — я как лес, я оклемаюсь, я встану.

А когда встану, ты к кругу Смерти даже на версту не подойдешь, уж поверь мне!

Медленно глаза аспида сузились, гнев отражая.

— Веся! — произнес он предостерегающе.

Но я лишь улыбнулась, глаза закрыла, да в сон провалилась обычный, человеческий.

Устала я спать. Такой сон, сякой сон, эдакий… теперь вот и вовсе самый худший из вариантов — сон о прошлом, исключительно человеческое сновидение.