Лесная ведунья 3

Побледнела ведьма по ту сторону блюдца серебряного. Поняла она больше, чем кто иной понял бы.

— Как выжила? — спросила взволнованно.

— Друзья-соратники помогли, — правду скрывать не стала. — В единстве сила, Ульгерда, только в единстве. Когда есть на кого положиться, никакая беда не страшна, никакой враг не опасен…

— Опасен, — не согласилась старая ведьма, пристально меня разглядывая.

— Но не смертельно, — настояла на своем я.

Ульгерда вздохнула судорожно, да сказала:

— Низкий поклон тебе, Весяна. За то, что сделала для меня.

За то, что сил придала, да решительности. За молодость возвращенную благодарить не буду, не нужна она мне, сама знаешь, без любимого свет мне давно не мил, ради детей да внуков жила. Теперь ради ведьм жить начну, ради сохранения нашего общества, ради тех из нас, кто погиб смертью безвременной. И к тебе с поклоном я еще приду, поклонюсь до самой земли-матушки, а сейчас вопрос есть важный — маги просят доступ на Ведьмину гору. Просят настойчиво, говорят, что о нас, нашей жизни заботятся. Что делать мне, Веся? Пустить, али прочь прогнать?

Прямо спросила, совета напряженно ожидая, а я… Что я сказать могла? Я вопрос задала:

— Ульгерда, ты с навкарой справиться сумеешь?

Побледнела теща барона, лицо ее бледнее снега стало.

Посидев в задумчивости, правду сказала:

— Советовать я не могу, Ульгерда, но сама я, как ведьма, с одной навкарой может и справилась бы, да только сомневаюсь, что там, в горе Ведьминой одна тварь скрывается. По мне так ударили, что насилу жива осталась.

Как ударят по вам мне не ведомо. Прости, плохой из меня советчик.

Опустила взгляд старая ведьма, сама все так же бледнее призрака, глаза лихорадочно бегают, да руки дрожат.

— Черная плесень, как скверна поганая, на нижних уровнях горы давно есть, все отмывали ее да отмывали, а она по новой ползет. Тогда верховные приказали старательнее полы мыть, а теперь… Теперь что мне думать?

— О самом страшном подумай, — посоветовала ей. — Да к самому худшему готова будь. И к тому, что самое худшее в паре пойдет, поначалу послабее, а потом всей силой ударит.

Меня до сих пор как вспомню о случившемся да о ловушке чародейской трясет дрожью крупной, на самом краю гибели были, на самом краешке. До сих пор жутко.

— Я открою гору для магов, — тяжело, словно каждое слово с болью ей давалось, ответила Ульгерда.

И на меня посмотрела выжидательно. Я не кивнула, не подтвердила ничем согласие с мнением ее, я молча сидеть осталась… потому что не знала, что лучше. Просто не знала.