Лесная ведунья 3

— Где она? Конкретно местоположение обозначь!

Я улыбнулась. Явились в мой лес, магию мою понять да предсказать пытаются, меня жертвой считают, да убеждены в силе своей, да в том, что охота на меня будет славной. Ох, охотнички, кто в мой лес за кровью придет, своей собственной захлебнется — и это не шутка и не фигура речи!

И я зашептала, вливая силу не в заклинание — в стремительно растущие побеги.

А ты беги, беги как загнанный зверь,

Беги скорее, я распахну дверь.

А ты о смерти забудь.

И ощутить некоторое разочарование в себе, когда услышала от чародейки:

— Нашла! Чувствую! Она на западе, в самом центре леса.

— Прячется, — недобро усмехнулся злобный чародей.

Я тоже хотела бы так усмехнуться. Еще не помешал бы злобный смех, или злодейский такой. Но не до него было — я открыла охоту на себя, но только идиот сунулся бы в этот капкан. А чародеи идиотами не были. Впрочем и капкан был рассчитан не на них.

— Координаты? — потребовал злой чародей.

Чародейка протянула ему ладонь, окропляя землю под собой кровью — изо рта кровь текла, но почти невозможное совершила женщина, сумев меня ощутить на территории моего же леса, вот и сожгла себя всю.

Встали в пары, те что остались, трое на против трех, седьмой ненужный в сторонку отошел, и зашептали, завыли, заговорили, врата открывая.

— Ввввввеся! — встревожено позвал Гыркула.

Я догадывалась, что он видит — как надо мной разверзается небо, только вот я с глазами закрытыми свет различить не могла — то ли красный, то ли синий, то ли фиолетовый, но свет был теплым, почти горячим, кожей ощутимым.

— Готовьтесь к бою, — предупредила вампиров.

— А… а ты? — нервничал граф, как обычный человек нервничал, вот тебе и вампир голубых кровей.

— А я буду защищать свой лес, — ответила тихо.

И зашептала вновь, взращивая ростки светящиеся, выплескивая себя, питая то, что станет куполом защитным.

Грохот грома. Жуткий вой. Свист ветра, который создают падающие тела, предостерегающий крик Гыркулы, и первый удар по падающей на меня навкаре нанес он.

А я даже дернуться не могла — много их было, отравленных гнилью мавок, и сильны они были. Там где дерева коснутся — ветка отсыхает, где на землю ступят — на шаг вокруг трава сгнивает.