Лесная ведунья 3

Меня и не было, были миллионы побегов, стремительно поднимающихся к самым верхушкам деревьев, защищая мой лес. И когда светящиеся лианы переросли деревья, они сплелись в один огромный купол, образуя гриб с вогнутой шляпкой, словно гриб-лисичка вырос вдруг. Зеленым он был, светящимся, да не совсем грибом — скорее воронкой. И падающие навкары по ней соскальзывали прямиком на поляну перед избенкой моей — капкан вышел знатный. А мой лес теперь был в безопасности.

И когда я открыла глаза, увидела оскаленное искаженное ненавистью лицо навкары, несущейся на меня неестественно плавными стремительными прыжками… Голову ей снес какой-то вампир, четко и уверенно, а после вырвал черное сердце из белой груди, и не глядя швырнул в костер из таких же.

Костер был огромным, выше моей избушки, и разожгли его видать бревнами из моей баньки… Да только теперь тех бревен и видно не было — серда, черные, ядовитые, гнилью отравленные, давно погребли дерево под собой, остался лишь огонь, дикое ревущее пламя, пожирающее ядовитые черные сердца.

— Ведунья, шла бы ты в дом, а? — Гыркула в искусстве фехтования был хорош.

Не так хорош, как Агнехран, но смотрелся воином опытным да сильным. Вот и ополовинил очередную несущуюся на меня навкару, вырвал ее сердце, бросил в костер, посмотрел на меня вопросительно.

— Не могу, — ответила сдавленно, — я весь купол защитный над лесом держу, и коли встану…

Договаривать не стала.

И Гыркула не стал ничего говорить, когда к ногам его голова прикатилась вовсе не навкары — одного из вампиров.

Вскинул взгляд на навкару, что встала напротив, одной рукой тело убитого удерживая, да перехватил меч крепче и шагнул навстречу новому врагу. А я с содроганием на голову оторванную поглядела — могла бы этого избежать. Могла бы купол снять, призвать Лесю, да волков кликнуть и мы бы справились. Вот только какой ценой? Навкары для леса, особенно Заповедного, словно яд. И скольких бы я потеряла? А сколько погибло бы деревьев? Итак урон понесли, для леса даже прикосновение навкары губительно. И все же…

«Леший… лешинька…» — не смогла я одна, не сумела.

Особенно после того, как еще один вампир близ меня упал замертво.

«Для аспида тропу заповедную открываю», — быстро ответил друг верный.

Один удар сердца на решение, и торопливое:

«Всех пятерых впусти».

Аспиды явились с запахом гари. Только теперь горела не плоть, у их огня запах был другой — словно раскаленной печью повеяло, углями из кузницы, жаром из ада. И все изменилось.