Лесная ведунья 3

И взвыл чародейка капюшонистый. Возопил просто. Возоорал. Возостенал. Возо…

— Зачем же так орать? — простонала ведьма, на которую медленно, но верно надвигалось похмелье. — У меня, может, голова болит.

Просьбе моей однако не вняли, и индивид под капюшоном возохрипел:

— Это ведь даже не яблони!

— Нет, конечно, — я была полностью с замечанием согласная, — «не убить» это вовсе не равнозначно «дать шанс возродиться».

И вот тогда вытаращился на меня чародейка капюшонистая, а я вот о чем подумала — откуда он про яблоню то знал? Не про капустку там, не про малинку, а именно про яблоню.

Про яблоню он узнать мог только если в курсе истории погибшей лесной ведуньи был, а о ней он узнать разве что от Агнехрана мог…

И тут поглядела я на Агнехрана, а он на чародея глядит яростно, аж крылья носа вздрагивают и желваки на исхудавших скулах видны. И именно архимаг и догадался.

— Данир! — с чеканной яростью произнес он.

И тогда вспомнила я, где этот голос слышала! Да где мага молодого, совсем же молоденького видела! А еще слова мне припомнились Агнехраном сказанные и разговор, что между нами состоялся:

«Данир.

— сказал тогда Агнехран. — Мне приятно, что ты имя его не запомнила, значит не по нраву пришелся, тем лучше».

Я спросила: «Для кого лучше?»

А охранябушка ответил: «Для меня».

И вот была бы трезвая, никогда не догадалась бы, а так, пьяная вусмерть, вспомнила и чародейку Сирену, и то как любила она этого чародея нестареющего и… Поняла я в чем дело.

Этот лицом больно молодой, видать на женщин как-то особливо действовал, и как только маги такое пропустили?!

— Любовь моя, я быстро, — явно сдерживаясь с трудом, сказал Агнехранушка.

— Да не торопись, — улыбнулась магу своему. — Я всегда тут. Все двадцать четыре часа. Всю седьмицу. Все триста шестьдесят пять дней в году. Все…

— Угу, я понял, — прервал меня Агнехран, аккуратно на землю ссадив.

И бутылку мою у Гыркулы отобрал и с собой унес.

— Бутылку то верни! — возмутилась я.

— Верну, — с гневом произнес возлюбленный мой. — Только вот со временем определюсь, а то я знаешь ли не столь свободен в своем расписании, чтобы все двадцать четыре часа триста шестьдесят пять дней в году пить!

— Да я ж… я ж только начала, — оправдалась почему-то.

— Уже закончила. Вампир, о клыках подумай хорошо. Хорошенько-то подумай в следующий раз, как в погреб свой наведаешься. Скоро буду.