Лесная ведунья 3

И я объяснить попыталась, сказала негромко:

Он вздрогнул от имени этого, словно не слово сказала, а хлыстом ударила, и дыхание затаил вновь, а я продолжила:

— Ты не серчай, что в Гиблом яру в бой вступила, тебя не предупредив.

— Я не серчаю, — ответил хрипло, — я в бешенстве.

От груди своей чуть отодвинул, в глаза мои змеиными взглянул, да и произнес страшно, голосом тихим, до костей пробирающим:

— Ты хоть осознаешь, что такое навкара, ведунья ты моя непутевая?

— Осознаю, конечно. И знаю про нее все и ведаю. Да и кто про навкару-то не знает?

Странно поглядел на меня аспид, да и ответил:

— Серьезно? — скептически я на аспида воззрилась.

— А ты, Аедан, сам-то знаешь хоть кого-то, кто бы про навкару-то не знал?

Улыбнулся аспид, головой отрицательно покачал, да и ответил:

— Нет, Веся, я таких не знаю. Быть может от того, что среди людей определенной профессии завсегда жил?

— Это какой такой профессии? — вмиг заинтересовалась я.

— Монстроубийственной, — без улыбки ответил аспид.

Жутко звучало это.

Вот я не выдержала да и спросила:

— И каково тебе, монстру, среди людей такой профессии жилось-то?

А он в глаза мне глядя, взял да и ответил:

— Плохо, Веся. Мне до встречи с тобой в принципе всегда плохо жилось.

— Ааа, — протянула я, да и отодвинулась от аспида аккуратненько. — Ну, что ж, поговорили мы с тобой, теперича давай, убирай круг алхимический, а то дел у меня невпроворот, да еще и с двумя навкарами разобраться надо.

— Я разберусь, сказал же, — холодно напомнил аспид.

— Ну да, сказал, — я правда уж и забыла об этом, но мы девушки такой народ — о неважном часто забываем, — да только мне бы узнать надобно, откуда это еще две навкары взялись.

И я с первой побеседовать не сумела, не ко времени было, а один вопрос у меня точно имеется — где кровь мою взяли те, что по моему следу тварь эту направили.

— Дьявол! — выругался аспид.

— Не-не-не, этих звать не буду, — поднялась я резво на ноги. — Аспидушка, да ты хоть знаешь, кому ведьмы в карты проиграть могут выпивши?

— Кому? — заинтересовался определенно аспид.

— Дьяволам! — и я не ругалась, я правду говорила. — Смерть как не люблю их. Не переношу просто.

— Ну-с, раздавай, — басовито-радостно предложил дьявол.

И крикнул дрожащим вовсе не от холода русалкам:

— Хвостатые, вина мне!

Но навкары молчали. И первая, и вторая, даже погибая, даже погребенные под землю в коконе из кореньев и лиан (даже не ведала, что Ярина у меня такая на убийственные выдумки способная) не сказали ничего.