И при этом все прислушивался: не затрубят ли от обоза, не надо ли бежать помогать туда? Но пока ничего такого не было слышно, да и не различишь звук рога среди свиста метели.
Обозной страже всяк: все, кто сюда лезет, – чужой, а значит, руби, и будешь молодец.
Вдруг кто-то схватил Зимобора за рукав и закричал голосом Коньши:
– Княже, это я, свои!
– Чего ты? – Зимобор обернулся. – Что у вас?
– Бежим скорей, я уже город взял! – возбужденно дыша, доложил Коньша.
– Как взял?
– А так! Прибегаю! Ворота нарас… пашку! Никого! Я туда! Там козел какой-то на меня… с топором! А тут Хорошка бежит, Корочунов, я ему… Короче, идем скорее, там уже драка, если не нажмем, ворота закроют, и опять весь круг заводить с начала!
Свистнув тем, кого успел собрать, Зимобор вслед за Коньшей устремился к воротам.
Снег все шел, ноги вязли. В черно-белой тьме не удавалось ничего разглядеть, но где город, смоляне помнили, и он был достаточно большим, чтобы его не потерять.
"
"Правда, поначалу Зимобор и Коньша ошиблись направлением, бодро вскарабкались на кручу и чуть не рухнули с обрыва на лед. Пришлось сдавать назад и брать левее. Наконец впереди из метели послышались крики и лязг железа. Несколько раз смоляне споткнулись о лежащие тела, раненые кричали и стонали, но сейчас было некогда разбираться, свои это или чужие.
Напав на смолян, часть жижальцев во главе с самим Окладой (с которым Зимобор пока так и не встретился) ввязалась в драку перед избами.
Оклада тоже жаждал встречи, надеясь или убить, или захватить в плен смолянского князя, после чего можно будет требовать дань в пользу Верхневражья уже с него. Сборную дружину под предводительством своего брата Кривца он послал захватывать обоз. Дружина эта была сколочена из местных мужиков, искавших спасения в городе от пришлого князя. Каждый из них сам по себе был воин хоть куда: крепкие, сильные, ловко умеющие обращаться с топором и рогатиной, мужики были грозными противниками, а толстые овчинные кожухи и меховые шапки защищали не многим хуже, чем стегачи и кольчуги (поэтому многие из смолянских кметей зимой тоже предпочитали воевать в кожухах вместо стегачей).
Не хватало мужикам только одного – навыка драться в строю и быть частью большого единого отряда. По старому родовому обычаю каждый держался поближе к своим братьям, сыновьям и прочим, с кем жил.
