Но что делать? Он запутался в чарах вещей вилы, как муха в паутине. Весна приближалась, и в душе он изо всех сил торопил ее приход, считал дни, которые отделяли его от равноденствия, после которого можно будет идти искать Дивину. Искать, чтобы найти. Но чтобы быть счастливым с ней, сначала надо как-то выйти из-под власти вещей вилы. Как?
Далеко не в первый раз Зимобор размышлял обо всем этом, но ничего придумать не мог. Даже сама Дивина не знала… Она сказала ему только: «Ищи Старуху…»
Старуху…
Зимобор вдруг встал.
Старуха! А ведь теперь он знает подходящую старуху – с убором из оленьих рогов, воплощение Макоши на реке Жижале. Старшая жрица знает о том, что он принадлежит виле, даже видела саму вилу… И если она не знает средства борьбы с Младиной, то ей ведь доступна связь с той Старухой, которая приходит с клоком кудели к каждому рождающемуся младенцу. А та Старуха, как и Мать, встреченная Зимобором на Ярилиной горе в купальскую ночь, на его стороне.
Есть только одна загвоздка. Здешняя старшая жрица помогает ему именно потому, что за ним стоит вещая вила.
Если он расскажет ей, что хочет избавиться от этого опасного покровительства, жрица перестанет ему помогать."
"Значит, нужно дождаться, когда ее помощь как князю ему уже не понадобится, и тогда попросить помощи как простому человеку.
В сенях стукнула дверь, кто-то ворвался и кого-то сшиб, а потом раздался крик запыхавшегося Гнездилы:
– Князь! Всем скорее вставать! Из города напали!
Все в избе мгновенно вскочили, схватились за кожухи и оружие.
Зимобор рванул занавеску, так что та слетела с жерди.
– Что такое?
– Напали какие-то козлы! – докладывал Гнездила, кметь из Судимерова десятка. – Не видно там ничего, не слышно, а вдруг на дозор накинулись!
– Много их?
– А хрен их маму знает, не видно же ничего, говорю!
Кмети уж толпой валили наружу, на ходу затягивая ремешки шлемов, толкались, разбирая в сенях щиты и копья. Во дворе кричали десятники, пытаясь собрать своих, но увидеть их сквозь метель могли только вплотную.
На прикрытие метели и на неожиданность и рассчитывал Оклада, «с родом и старейшинами» досоветовавшийся именно до этого. От старой жрицы они узнали, что Окладина дочь в святилище и среди чужаков ее нет. Оклада уже думал об этом, когда выговаривал у смолян время до завтрашнего вечера, и совет его поддержал. Одно дело – заключать союз с каким-то князем, пусть и угренским, как равный с равным, и совсем другое – силой быть принужденным платить дань.
