Оклада выронил топор и согнулся. Зимобор мгновенно замахнулся снова и ударил по шее. Оклада упал, черная жидкость потекла из-под шлема, быстро впитываясь в белый снег. А Зимобор уже отвернулся, выискивая нового противника.
Охрана обозов держалась крепко: быстро разгрузив сани, кмети поставили их, уперли в снег и получили нечто вроде маленькой крепости, из которой вполне успешно обороняли и самих себя, и имущество. Ударив на нападавших сзади, Зимобор с дружиной быстро перебил часть верхневражцев, а оставшиеся разбежались.
Преследовать их в темноте и метели не было никакой возможности.
Только казалось, что прошло много времени, но на самом деле до рассвета оставалось еще очень долго. Но отдыхать было некогда. Зимобор приказал немедленно собрать раненых, погрузить вместе с данью на сани и везти в город.
Вперед он пустил кметей и оказался прав. Совершенно перемешанные дружины, его собственная и воевод, числом около полусотни, подошли к воротам и там наткнулись на такое же число верхневражцев, безуспешно пытавшихся попасть в город.
Ворота были заперты, и открывать их Достоян не собирался. Не понимая, почему их не пускают под защиту стен, не зная даже, кто одержал победу в этой метельной битве, верхневражцы колотили в ворота, звали старейшин, окликали оставшихся в городе родичей.
– Мы свои, свои! – вопили они. – Любогостевы мы, дедко, где ты там? Переславко, где отец твой, где Оклада? Открывайте, это ж мы!
По этим воплям смоляне быстро нашли их и снова ударили.
Видя, что внутрь не пустят, верхневражцы пробовали дать отпор, но, без руководства, усталые и растерянные, скоро отступили и разбежались. Метель укрыла их белым покрывалом, а Достоян, услышав снизу голос Зимобора и всем знакомый «вяз червленый», наконец открыл ворота.
– Кто тут есть? – спросил его Зимобор, держа за плечо и крича в ухо, потому что ветер выл по-прежнему, а вокруг стояли гомон и шум.
– Были какие-то, меньше десятка, мы их отогнали, больше никто не показывается! – прокричал тот в ответ.
– Коньша пробежал по дворам, говорит, все тихо, ворота закрыты, печки только топятся. Может, они и не знают тут, чем все кончилось.
– Я тоже еще не понял… – проворчал Зимобор больше для себя, потому что Достоян его не услышал.
Но что печки топятся – это было хорошо. Смолянское войско входило в городок, вместе с обозом и лошадьми, часть распряженных саней волокли люди.
