У верхневражцев не было ничего, кроме уцелевшего оружия, нечем было ни перевязать раны, ни перекусить. К тому же в городе оставались все их родичи. Кривец был не так глуп, чтобы брать приступом собственный тын: он понимал, что при первой же попытке в него полетят отрезанные головы жены и сыновей.
Поэтому уже к полудню, когда рассвело и метель наконец улеглась, около ворот появился десяток мужиков во главе с Кривцом. С собой он привел уцелевших старейшин, а ратники ждали в тех же избенках, брошенных захватчиками.
– Где князь Зимобор? – закричал Кривец. – Позовите, хочу с ним говорить!
– А кто такой хочет с ним говорить? – Через вершины частокола просунулась голова Ранослава.
Причем на этой голове отсвечивал шлем восточной работы, еще вчера принадлежавший Окладе. Как добыча, он достался Зимобору, но оказался ему велик, и князь подарил его Ранославу, у которого голова была подходящего размера.
Увидев хорошо знакомый шлем, Кривец вздрогнул. Он не знал, где его брат, а тело, занесенное снегом, еще не обнаружили.
– Я – Кривец, Дорогунин сын … – отозвался он, не сводя глаз с шлема, будто надеялся, что под ним обнаружится-таки не это чужое, молодое и нахальное, а хорошо знакомое суровое лицо с рыжей бородой. У самого Кривца борода тоже была рыжей, а правый глаз был стянут книзу старым шрамом и полуприкрыт, откуда и прозвище. – А брат мой, Оклада… Он у вас?
– Он у Марены. Наш князь убил его в честном поединке, а это – добыча, мне подаренная! – Ранослав горделиво постучал пальцем по шлему.
– Ты с чем пришел-то, Кривец? А то я для всякой ерунды князюшку будить не стану, и так с ног сбился, всю ночь за вами, беспутными, гоняючись.
– Так… Мира просим… – произнес Кривец то, с чем старейшины его послали, а сам лихорадочно думал, не следует ли ему запросить виру за брата, чтобы не уронить чести рода.
– Мира – это хорошо! Давно бы так! – одобрил Ранослав. – Хотите – заходите, разговаривать будем.
Старейшин во главе с Кривцом впустили в город, причем Ранослав усердно кланялся, изображая радушного хозяина, призывал не стесняться и чувствовать себя как дома.
Парень дурачился, чтобы не заснуть на ходу, потому что со вчерашнего ему удалось поспать всего пару часов.
По пути к Окладиному двору верхневражцы то и дело натыкались на сани с поклажей, на лошадей, привязанных прямо у ворот. Везде были чужие люди, и небольшой городок напоминал муравейник.
