Но там они сразу наткнулись на огромные заснеженные сосны, в беспорядке лежащие поперек реки! Видимо, деревья были заранее подрублены, и теперь их обрушили сверху, перегородив смолянам дорогу назад.
Прижимая противников к соснам, угряне кололи копьями, рубили мечами и топорами. Смоляне отбивались как могли, то один, то другой карабкался через завал, пытаясь убежать к своим. Сам Красовит, отступая последним, уже почти одолел заснеженную вершину, когда вдруг на шлем его обрушился тяжелый удар – и в глазах потемнело.
"
"Битва возле обоза тем временем начала затихать. Зимобор метался туда-сюда вдоль саней: в голове гудело, тьма слепила глаза, горло было сорвано от крика, а левая рука совсем онемела под тяжестью расколотого щита. То и дело он натыкался на какие-то фигуры, то движущие, то лежащие и сидящие у саней, и никогда он не мог сразу понять, свои это или чужие, живые или мертвые. Иногда ему попадался кто-то знакомый, и он торопливо расставлял людей цепью вдоль обоза.
Обоз, по крайней мере, был здесь, оттеснить от него смолян противнику не удалось, а значит, битву можно было считать выигранной. Но ни на один насущный вопрос – где враг и сколько его, нападет ли он еще, сколько уцелело своих и где они, убит ли кто-то из воевод – Зимобор не имел ответа. Крича из последних сил, он собирал людей, но все отозвавшиеся тут же куда-то терялись.
Наконец звон клинков прекратился, никто ни на кого больше не нападал.
– Разожгите огня кто-нибудь! – требовал Зимобор, злясь на глухую тьму, как никогда ни на кого не злился.
И вот появился горящий факел, потом второй – Судимер заранее озаботился палками, обернутыми просмоленной паклей. Огненные отблески упали на усталые, возбужденно дышащие лица. Так, вон сам Судимер в шлеме, вон Кудряшка из его десятка, вон Гремята зажимает здоровой рукой раненую. Вон Жилята сидит на санях, а Гнездила торопливо бинтует ему лоб чем-то похожим на рукав рубахи. Вон возится Коньша, выкапывая что-то из-под снега.
– Сколько наших? Сколько ранено? Сколько убитых? – Зимобор быстро огляделся, понимая, что убитые непременно будут.
– Корочун… того… – виновато откликнулся кто-то из темноты.
Достоян распоряжался, выравнивал оцепление, отгородившее обоз от берега.
– Не пойдем дальше, княже, здесь будем ночевать, – прокричал он. – Давай, что ли, сани ставить, куда уж тут идти!
Зимобор кивнул и велел разгружать сани.
