Присутствие большой дружины говорило о том, что в деле замешан кто-то из знатных и богатых вождей, – возможно, и сами местные князья. Кто, кроме князя, мог в этих лесах раздобыть шлем и кольчугу? Ничего удивительного, если угренский князь посчитал нужным захватить обоз с собранной данью и заодно и отбить у смолян охоту соваться в их земли. Не случайно в Селиборль являлась его старшая дочь! Лукавая чародейка приходила посмотреть на добро смолянского князя и оценить силу его дружины.
– Давай назад! – кричал Зимобор, заворачивая своих.
– Этих собирай! Кто живой, вяжи! Коней ловите!
Но Красовит, не слушая его, опять взобрался на коня и помчался вслед за угрянами. Зимобор только плюнул и поскакал назад к обозу.
И он повернул в самое подходящее время. Не успели еще все остатки его дружины, в том числе спустившиеся с берега десятки Судимера и Моргавки, собраться к саням, как с низкого берега на них снова налетел отряд. Примерно полусотенная дружина прорвалась к саням и набросилась на кметей Корочуна и ополченцев.
К счастью, застать их врасплох уже не удалось: обозная стража видела, что происходит с передовыми дружинами, и успела снарядиться, приготовить щиты и оружие. Зато сами десятки Зимобора, с ходу ударившие сбоку на угрян, оказались для тех неожиданностью. Но угряне не отступили, и везде между санями завязалась схватка.
Часть обоза к тому времени успела выехать на берег, часть осталась на льду, и теперь лед трещал под ногами воев и копытами воеводских коней. Темнота совсем сгустилась, хорошо хоть, не было метели, но все же отличить своих от чужих удавалось с трудом.
Те и другие непрерывно орали, и только по этим крикам каждый отличал, где противник, но все равно битва в темноте между санями, между лежащими, бьющимися, упущенными лошадьми больше напоминала свалку. От треска, лязга и крика можно было оглохнуть, и никто не понимал, что же происходит и кто берет верх.
Воеводы у обоза были заняты своим противником и не могли не то что видеть Красовита, но даже вспомнить о нем. А ему пришлось нелегко.
Неполных два десятка, оставшихся от его дружины, обогнули выступ берега, преследуя бегущих угрян. Они даже не услышали громкого треска и шума падающих деревьев.
А угряне внезапно прекратили бегство, развернулись и снова ударили на смолян. С высокого берега слетело несколько стрел, но для стрельбы уже слишком стемнело. Отступающих вдруг стало гораздо больше, чем было раньше. Сообразив, что угодил в ловушку, Красовит закричал, чтобы смоляне поворачивали назад.
