– Или ты только на словах ловок? Или богов застыдился? День ясный, им сверху хорошо все видно. Сейчас и рассудят, кто из нас им больше угоден.
Ведун стоял, как родовой чур, глядя в пустоту перед собой. Но Зимобор не собирался ждать, пока он решится. Если обломать Паморока, подчинить прочих сежан окажется несложно.
Подойдя, Зимобор вдарил волхиднику в ухо – тот не пытался ни уклониться, ни закрыться. Голова его безвольно мотнулась, и вдруг он подпрыгнул на месте, дико вскрикнул, вытаращив глаза, отлетел назад, перекатился через голову… и на его месте оказался медведь.
Толпа дико закричала, дрогнула, забурлила, как будто хотела бежать во все стороны сразу. Зимобор, внезапно увидев перед собой зверя, не растерялся: зная, что перед ним ведун, он не так чтобы был готов к этому, но быстро все понял.
Его противник был оборотнем – отсюда эта угрюмость, житье на отшибе, дикий взгляд и неприятная, ранящая сила. Мысль была только одна – рогатину надо. На поясе висел нож – хороший, но слишком короткий для борьбы с длиннолапой могучей громадой.
Бить кулаками нет смысла – у медведя ведь не кулаки, а когти.
– Держи! – раздался рядом знакомый голос, и прямо под руками Зимобора оказалось длинное древко рогатины.
Не успев заметить, кто ее дает, он вцепился в древко и повернул к зверю острие с крепкой перекладиной.
Медведь, шедший прямо на него на задних лапах, замер – оборотень сохранял человеческий разум и знал, что это такое. Не дожидаясь, пока он опомнится, Зимобор ударил острием прямо в мохнатую грудь – но в тот самый миг, как острие должно было впиться в шкуру, медведь исчез.
Держа оружие наготове, Зимобор быстро огляделся, ожидая, что оборотень нападет с другой стороны. Но того нигде не было – ни в зверином облике, ни в человеческом. На снегу остались отпечатки огромных лап, но сам медведь исчез.
– Ну, куда ты провалился, вяз червленый тебе в… в ухо. – Зимобор еще раз огляделся. – Куда дели? – настырно спросил он у старейшин, разинувших рты в изумлении. – Подавайте вашего оборотня, а то я в раж вошел, его нет, на кого другого кинуться могу! Ну!
– Не губи! – первым выдохнул Быстрень и качнулся вперед, будто хотел упасть на колени.
– Не губи, княже, пожалей невиновных! Да разве мы с ним… Разве мы когда за него… Сдохнуть бы ему, проклятому, да ведь не берет его ничего! Сквозь землю уходит, вот как теперь ушел, а чтобы оборачиваться… Да медведем… да ни в жизни… Разве мы знали…"
"– Ой, отец, ведь это он и был! – закричала молодая баба из передних рядов толпы.
